<< Главная страница

XI




А
Ратуша. Глубокая ночь. Зал пуст. За Ланжевеном, который работал здесь
один, приходит Женевьева.

Ланжевен. Вы жалуетесь, что нет денег на завтраки школьникам. Да знаете ли вы, какую сумму Белай вчера принес с видом триумфатора на постройку баррикад? Одиннадцать тысяч триста франков. Сколько ошибок мы делаем, сколько ошибок мы сделали! Конечно, нужно было идти на Версаль, немедленно, сразу же, восемнадцатого марта. Если бы у нас было время. Но народу никогда не дано больше одного часа. И горе, если в этот час он не готов во всеоружии к бою.
Женевьева. А какой у нас народ! Я была сегодня на концерте в пользу лазаретов, в Тюильри. Ожидалось несколько сот слушателей, пришли десятки тысяч. Я стояла в этой необозримой толпе. И - ни слова жалобы!
Ланжевен. Они верят нам и многое терпят. (Смотрит на плакаты.) Номер первый. Право на жизнь. Да, да, но как это право обеспечить? Взгляни на другие плакаты, там написано все очень верно, но как это выглядит "а деле? Номер второй. Не есть ли это и свобода делать дела, свобода существовать за счет народа, вести интриги против народа и служить его врагам? Номер третий. Хорошо... Но что предписывает им совесть? Разве не то, что предписывают им власть имущие? А номер четвертый? Выходит, что всем биржевым акулам, всем чернильным гадам из продажной печати, всем мясникам-генералам и прочим пиявкам дано право собираться в Версале и устраивать против нас гарантированные номером, пятым манифестации "идейного" свойства. Может быть, свобода клеветы им тоже гарантируется? Ну а в номере шестом разве не допускаем мы выборы обманщиков? Выборы народом, сбитым с толку школой, церковью, прессой и политиканами? А где наше право захватить Французский банк, в котором хранятся богатства, созданные нашими руками? Ведь этими деньгами мы могли бы подкупить всех генералов и политиков, наших и прусских!.. Мы должны были узаконить только одно единственное право, один пункт: _наше_ право на жизнь!
Женевьева. Почему же мы этого не сделали?
Ланжевен. Ради свободы, в которой мы ничего не понимаем. Мы не были готовы, чтобы, подобно отряду, который сражается не на жизнь, а на смерть, отказаться от личной свободы, пока не завоевана свобода для всех.
Женевьева. Но мы же только не хотели обагрить наши руки кровью.
Ланжевеи. Да, но в этой борьбе возможно лишь одно из двух: или обагренные кровью руки, или отрубленные руки.


далее: Б >>
назад: Г <<

Бертольд Брехт. Дни коммуны
   I
   II
   III
   Б
   В
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   Б
   В
   Г
   XI
   Б
   XII
   XIII
   XIV
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация