<< Главная страница

II




Ева.

Сени в усадьбе "Кургела". Ева Пунтила ждет отца и ест шоколад. Атташе Эйно
Силакка показывается наверху, на лестнице. Он совсем сонный.

Ева. Представляю себе, как расстроена госпожа Клинкман.
Атташе. Моя тетушка никогда, не расстраивается надолго. Я еще раз справлялся по телефону. Говорят, мимо Кирхендорфа проехала машина и в ней двое что-то вопили.
Ева. Они! Я своего папашу узнаю из тысячи. Сразу понимаю, о ком речь. Если услышу, что кто-то гнался за батраком с плеткой или дарил бедной вдове машину, я сразу догадываюсь - это мой папочка!
Атташе. Но здесь он не у себя дома! Я боюсь только скандала. Я, может быть, плохо разбираюсь в арифметике и не помню, сколько литров молока мы посылаем в Каунас, - я сам молока не пью. Но у меня удивительный нюх. на скандалы. Когда атташе французского посольства в Лондоне после восьмой рюмки коньяку крикнул герцогине Кэтремпл, что она потаскушка, я сразу предсказал - непременно будет скандал. И я оказался прав. Кажется, они! Знаешь, дорогая, я немного утомлен. Надеюсь, ты простишь, если я удалюсь к себе. (Поспешно уходит.)

Со страшным грохотом вваливаются Пунтила, Матти и судья.

Пунтила. А вот и мы. Только, пожалуйста, без церемоний. Не надо никого будить, мы разопьем в тесной компании бутылочку и ляжем спать. Ты счастлива?
Ева. Мы ждем вас третий день.
Пунтила. Да, нас задержали в дороге, но мы все привезли. Матти, снимай чемодан, надеюсь, ты ничего не разбил, не то мы тут помрем от жажды. Мы очень торопились, боялись, что ты заждалась.
Судья. Можно тебя поздравить, Ева?
Ева. Папка, ты нехороший. Целую неделю я торчу тут, в чужом доме, читаю один и тот же старый роман и сижу с атташе и его теткой. Можно просто лопнуть от скуки!
Пунтила. Мы так спешили, я их все время торопил, говорил - не засиживайтесь, мне надо потолковать с дипломатом насчет помолвки. Я радовался, что ты тут, в гостях у своего атташе, что тебе есть с кем поговорить, пока мы задерживаемся. Осторожней, Матти, как бы чего не случилось. (С бесконечными предосторожностями вносит вместе с Матти чемодан.)
Судья. Может быть, ты поссорилась с атташе, иначе ты бы не жаловалась, что вам скучно вдвоем.
Ева. Ах, не знаю. С ним даже поссориться нельзя.
Судья. Пунтила, по-моему, Еве этот брак не по душе. Говорит, что с атташе даже поссориться нельзя. Я вел однажды дело о разводе: жена заявила, что муж ни разу не дал ей по физиономии, когда она швыряла в него лампой. Она пожаловалась в суд, что он к ней невнимателен.
Пунтила. Так. Ну что ж, это тоже очень удачно. За что Пунтила возьмется, все будет удачно. (Еве.) Значит, ты несчастлива? Я тебя понимаю. Мой тебе совет - брось этого атташе. Разве он мужчина?
Ева (видит, что Матти ухмыляется). Я только сказала, что, кажется, мне с ним вдвоем скучно.
Пунтила. А я что говорю? Выходи за Матти. С ним не соскучишься.
Ева. Папа, ты невозможный человек! Я только сказала - кажется. (Матти.) Отнесите чемодан наверх!
Пунтила. Постой! Вынь-ка сперва пару бутылочек! Мы с тобой, дочка, сейчас обсудим за бутылочкой - подходит мне атташе или нет. Ты хоть п.омолвлена с ним?
Ева. Нет, о таких вещах мы даже не разговаривали. (Матти.) Не открывайте чемодан.
Пунтила. Что? Вы еще не обручились? За три дня? Чем же вы занимались? Что же он за человек после этого? Вот я - в три минуты обручусь с кем угодно! Давай его сюда, твоего атташе, а я приведу всех судомоек и покажу, как я обручусь - молниеносно! Давай бутылки, там бургундское. Нет, лучше давай ликер!
Ева. Нет, больше пить я не позволю! (Матти.) Отнесите чемодан ко мне в комнату, вторая направо.
Пунтила (в испуге, видя, что Матти поднимает чемодан). Евочка, это нехорошо с твоей стороны! Неужели ты родного отца заставишь умереть от жажды? Обещаю тебе, я потихонечку выпью с кухаркой или с горничной бутылочку - и Фредрику дадим, видишь, он тоже помирает от жажды. Надо его пожалеть!
Ева. Я нарочно не ложилась спать, чтобы ты не будил служанок.
Пунтила. Я уверен; что Клинкманша - а где она, кстати? - сама с удовольствием посидит со мной. Фредрик устал, пусть идет спать, а я кой о чем поговорю с Клинкманшей, я давно собирался с ней поговорить, мы всегда были неравнодушны друг к другу.
Ева. Пожалуйста, возьми себя в руки. Госпожа Клинкман и без того разозлилась, что ты опоздал на три дня. Вряд ли она и завтра к тебе выйдет.
Пунтила. А я к ней постучусь - и все улажу. Я знаю, как с ней обращаться, в этом ты, Ева, ничего не понимаешь.
Ева. Я одно понимаю, что с тобой ни одна женщина слова не скажет, когда ты в таком виде. (Матти.) Несите чемодан. Хватит с меня этих трех дней.
Пунтила. Евочка, будь же умницей! Если ты против, чтобы я шел к Клинкманше, приведи сюда эту толстушечку - она экономка, что ли, - я хоть с ней кой о чем поговорю.
Ева. Папа, не доводи меня, не то я сама потащу чемодан и, наверно, по дороге нечаянно уроню его.
Пунтила в ужасе отшатывается. Матти уносит чемодан наверх. Ева идет за ним.

Пунтила (сражен). Вот как дочка обращается с отцом! (Поворачивается, собираясь уйти.) Фредрик, идем!
Судья. Что ты опять затеял, Иоганнес?
Пунтила. Уезжаю! Мне тут не нравится. А я-то спешил, приехал ночью, а где объятия, где поцелуи? Пусть я похож на блудного сына, Фредрик, но для него заклали тельца. А что, если бы его встретили попреками? Нет, вон отсюда!
Судья. Куда?
Пунтила. И ты еще спрашиваешь? Разве не видишь, что мне родная дочка рюмки водки жалеет? Выгоняет ночью из дому, приходится искать, кто мне даст бутылку-другую!
Судья. Пунтила, образумься, где ты возьмешь водку в три часа ночи? Без рецепта тебе даже в аптеке спирту не дадут, это запрещено законом.
Пунтила. И ты меня предаешь? Значит, мне никто не даст законной водки? Нет, я тебе покажу, как я достаю законную водку хоть днем, хоть ночью.
Ева (на лестнице). Папа! Сейчас же сними пальто!
Пунтила. Тише, Ева! Чти отца твоего и матерь твою - и долголетен будешь на земле. Хорош дом, где из гостей тянут кишки и вешают сушить, как белье на веревку! И жены мне тут нет! Я тебе покажу, будет мне жена или нет! Скажи своей Клинкманше, мне ее общество не подходит! Для меня она как неразумная дева, которая забыла налить масло в светильник. Нет, вон отсюда! Как загремлю, так все повороты от страха распрямятся! (Уходит.)
Ева (бежит вниз). Эй, кто-нибудь! Задержите этого господина!
Матти (за ней). Поздно. Уж очень он прыткий.
Судья. Пожалуй, я ждать не стану. Годы мои уже не те, Ева, а с ним, наверно, ничего не случится. Ему всегда везет. Где моя комната? (Идет наверх.)
Ева. Третья справа. (Матти.) Придется нам посидеть и проследить, чтоб он не напился со служанками и не стал с ними фамильярничать.
Матти. Да, это очень неприятная штука, когда хозяин с тобой запанибрата. Я служил на бумажной фабрике, так тамошний сторож потребовал расчета за то, что господин директор стал его расспрашивать, как поживает его сын...
Ева. Все злоупотребляют слабостью отца. Он слишком добрый.
Матти. Для всех счастье, что он хоть иногда напивается. Он становится такой добрый, что даже зеленого змия готов погладить, если он ему привидится.
Ева. Мне не нравится, что вы так говорите о своем хозяине. И прошу вас не понимать буквально то, что отец говорит - хотя бы про атташе. Я не желаю, чтобы вы разболтали все его шутки.
Матти. Ах да, про то, что атташе - не мужчина. На это можно смотреть по-разному. Служил я у одного хозяина, а у него была дочка, вот она зовет меня в купальню и говорит: "Ах, подайте мне мой купальный халат, я так стесняюсь! На меня все мужчины смотрят, когда я вхожу в воду!" А сама стоит передо мной в чем мать родила!
Ева. Не понимаю, что вы имеете в виду.
Матти. Ничего, просто рассказываю, чтобы вы не скучали. Когда я с господами говорю, я ничего не имею в виду, и вообще у меня своего мнения нет - они этого не любят.
Ева (после паузы). Атташе пользуется большим уважением в дипломатических кругах, ему предстоит блестящая карьера, так и знайте. Он один из самых умных молодых дипломатов.
Матти. Понятно.
Ева. Я только хотела сказать - вот тогда, при вас, - что мне с ним было не так интересно, как предполагал мой отец. Конечно, совсем не важно, интересно с человеком или нет.
Матти. Я знал одного - вот уж с кем было неинтересно, а нажил он на маргарине и на сале целый миллион.
Ева. Нас давно собираются обручить. Мы с детства росли вместе. Может быть, я просто очень жизнерадостный человек и не люблю скучать.
Матти. И поэтому сомневаетесь.
Ева. Ничуть я не сомневаюсь. Странно, почему вы никак не можете меня понять? Вы, наверно, устали. Почему же вы не ложитесь спать?
Матти. Составляю вам компанию.
Ева. Совершенно незачем. Я только хотела подчеркнуть, что атташе очень умный, очень добрый человек, что нельзя судить по наружности, или по разговору, или по тому, что он делает. Он очень ко мне внимателен. Угадывает каждое мое желание. Никогда он не поступит вульгарно, никогда не станет фамильярничать, не будет хвастаться, что он настоящий мужчина. Я его очень высоко ценю, очень! Вы, кажется, засыпаете?
Матти. Нет-нет, говорите, я только закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться.


далее: III >>
назад: Бертольд Брехт. Господин Пунтила и его слуга Матти <<

Бертольд Брехт. Господин Пунтила и его слуга Матти
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   X
   XI
   ПРИМЕЧАНИЯ К МУЗЫКАЛЬНОЙ ЧАСТИ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация