<< Главная страница

V




Табачная лавка.
За прилавком сидит Шой Да и читает газету. Он не обращает ни малейшего
внимания на Шин, которая, болтая без умолку, занимается уборкой.

Шин. Такая лавчонка живо прогорит, если только просочатся кой-какие слухи. Поверьте мне, я знаю, что говорю. Давно пора такому порядочному человеку, как вы, вмешаться в темную историю Шен Де с этим Ян Суном с Желтой улицы. Не забывайте, что господин Шу Фу, живущий напротив цирюльник, который владеет двенадцатью домами и только одной-единственной и к тому же старой женой, не далее чем вчера намекнул, и не кому другому, а мне лично, на свой чрезвычайно лестный для барышни интерес к ней. Он даже справлялся уже о ее имущественном положении. О чем это говорит, как не о настоящей любви? (Не получая никакого ответа, наконец выходит с ведром.)
Голос Суна (снаружи). Это лавка мадемуазель Шен Де?
Голос Шин. Да. Но сегодня здесь двоюродный брат.
Шой Да подбегает к зеркалу легкой походкой Шен Де и только собирается поправить прическу, как замечает в зеркале свою ошибку. Он возвращается с тихим смехом на прежнее место. Появляется Ян Сун, за ним идет Шин. Она
проходит мимо него в лавку.

Сун. Я Ян Сун.

Шой Да кланяется.

Шен Де здесь?
Шой Да. Ее здесь нет.
Сун. Но вам, вероятно, известны наши отношения. (Обводит взглядом лавку.) Настоящий магазин! А мне казалось, что она немного прихвастнула. (С удовлетворением заглядывает в ящички и фарфоровые горшочки.) Человече! Я снова буду летать! (Берет сигару.)

Шой Да дает ему прикурить.
Как вы думаете, сможем мы выколотить из лавки еще триста серебряных долларов?
Шой Да. Разрешите спросить: вы намерены ее сейчас продать?
Сун. У нас же нет трехсот долларов наличными.

Шой Да качает головой.
Со стороны Шен Де было очень мило, что она сразу дала двести. Но недостает трехсот, а без них у меня ни черта не получится.
Шой Да. Мне кажется, она поторопилась обещать вам деньги. Это может стоить ей лавки. Говорят: поспешность - ветер, опрокидывающий здание.
Сун. Мне нужны деньги - сейчас или никогда. И девушка не принадлежит к тем, которые долго задумываются, когда нужно что-нибудь отдать. Между нами, мужчинами: до сих пор она ни в чем не колебалась.
Шой Да. Так.
Сун. Что говорит только в ее пользу.
Шой Да. Могу я узнать, для чего предназначены пятьсот серебряных долларов?
Сун. Вполне. Я вижу, вы меня прощупываете. Управляющий ангаром в Пекине, мой друг по летной школе, устроит меня, если я выложу ему пятьсот серебряных долларов.
Шой Да. Не слишком ли много?
Сун. Нет. Ему придется уличить в оплошности летчика, у которого большая семья и который поэтому очень ревностный служака. Понятно? Кстати, это между нами, Шен Де ничего не должна об этом знать.
Шой Да. Может быть. Однако вот что: не продаст ли управляющий ангаром в следующем месяце также и вас?
Сун. Только не меня. Я не позволю себе оплошности. Я слишком долго был безработным.
Шой Да (кивает головой). Голодная собака быстрее везет тележку домой. (Некоторое время смотрит на Суна испытующим взглядом.) Дело рискованное. Господин Ян Сун, вы требуете от моей кузины, чтобы она отказалась от своего маленького имущества и от всех друзей в этом городе и целиком вручила свою судьбу вам. Я полагаю, у вас есть намерение жениться на Шен Де?
Сун. Да, я к этому готов.
Шой Да. Но разве в таком случае вам не жаль спустить лавку за несколько серебряных долларов? Когда нужно быстро продать, всегда получаешь меньше. Двести серебряных долларов, которые у вас в руках, оплатили бы помещение за полгода. Разве вас не привлекает перспектива табачной торговли?
Сун. Меня? Чтобы Ян Суна, летчика, увидели стоящим за прилавком: "Желаете ли вы, уважаемый господин, крепкую сигару или сигару полегче?" Нет, это не дело для Ян Сунов, по крайней мере не в этом столетии!
Шой Да. Позвольте вас спросить, а летать - это дело?
Сун (достает из кармана письмо). Почтеннейший, я буду получать двести пятьдесят серебряных долларов в месяц! Взгляните сами - почтовые марки и штемпель Пекина.
Шой Да. Двести пятьдесят серебряных долларов? Немало.
Сун. А вы думали, я летаю даром?
Шой Да. Видно, должность подходящая! Господин Ян Сун, кузина уполномочила меня помочь вам получить место летчика, ведь для вас оно - все. Я понимаю мою кузину и не вижу оснований, почему бы ей не следовать влечению своего сердца. Она имеет полное право познать радости любви. Я готов превратить в деньги все, что здесь есть. Вот идет владелица дома госпожа Ми Дзю, воспользуюсь случаем и посоветуюсь с ней насчет продажи.
Домовладелица (входит). Добрый день, господин Шой Да. Вы осведомлены о том, что срок арендной платы истекает послезавтра?
Шой Да. Госпожа Ми Дзю, обстоятельства складываются так, что моя кузина вряд ли сможет продолжать заниматься табачной торговлей. Она собирается замуж, и будущий супруг (представляет Ян Супа) берет ее с собой в Пекин, где они начнут новую жизнь. Если я получу за свой табак достаточную сумму, я продам лавку.
Домовладелица. Сколько же вам нужно?
Сун. Триста наличными.
Шой Да (быстро). Нет, пятьсот!
Домовладелица (Суну). Может быть, я смогу помочь вам. (Шой Да.) Сколько стоил ваш табак?
Шой Да. Кузина в свое время заплатила за него тысячу серебряных долларов и пока еще очень мало продала.
Домовладелица. Тысяча серебряных долларов! Ее, конечно, надули. Вот что я вам скажу: если вы послезавтра съедете, я плачу триста серебряных долларов за всю лавку.
Сун. По рукам! А, старик?
Шой Да. Мало!
Сун. Хватит!
Шой Да. Мне нужно по меньшей мере пятьсот.
Сун. Зачем?
Шой Да. Позвольте мне поговорить с женихом кузины. (Отводит Суна в сторону.) Весь табак заложен двум старикам за двести серебряных долларов, которые вручены вам.
Сун (нерешительно). Есть по этому поводу какое-нибудь письменное соглашение?
Шой Да. Нет.
Сун (после маленькой паузы, домовладелице). Мы согласны на триста.
Домовладелица. Мне еще нужно знать, свободна ли лавка от долговых обязательств.
Сун. Отвечайте же.
Шой Да. Свободна.
Сун. Когда можно получить триста долларов?
Домовладелица. Послезавтра, у вас еще останется время обдумать. Если вы можете подождать месяц, вы получите больше. Я даю триста, и то исключительно потому, что рада помочь вам. Ведь дело, как я понимаю, идет о счастье юной четы. (Уходит.)
Суп (кричит ей вслед). Согласны! Ящички, горшочки, мешочки - все за триста, и конец мучениям! (Шой Да.) А если бы мы получили до послезавтра где-нибудь больше? Тогда мы, пожалуй, даже вернули бы эти двести.
Шой Да. За такой срок? Мы не получим даже доллара сверх того, что нам предлагает Ми Дзю. Есть у вас деньги на поездку вдвоем и на первое время?
Сун. Конечно.
Шой Да. Сколько же?
Суп. Так или иначе, я достану, даже если бы пришлось их украсть.
Шой Да. Ах так, значит, и эту сумму нужно сначала еще раздобыть?
Сун. Не лезь в бутылку, старик. Я доберусь до Пекина, чего бы мне это ни стоило.
Шой Да. Но для двоих это обойдется не так дешево.
Сун. Для двоих? Ведь Шен Де я оставляю здесь. Первое время она была бы для меня, прямо скажем, обузой.
Шой Да. Понимаю.
Сун. Что вы уставились на меня, как на дырявый баллон от масла? Выше себя не прыгнешь.
Шой Да. А на какие средства, по-вашему, будет жить моя кузина?
Сун. Надеюсь, вы поможете?
Шой Да. Постараюсь. (Пауза.) Я хотел бы, чтобы вы вернули мне лично двести серебряных долларов, господин Ян Сун, и оставили их здесь до тех пор, пока не предъявите два билета в Пекин.
Сун. Знаешь что, шурин, я просил бы тебя не вмешиваться.
Шой Да. Мадемуазель Шен Де...
Сун. Предоставьте это мне.
Шой Да. ...быть может, не согласится продать свою лавку, если узнает...
Сун. Все равно согласится.
Шой Да. А моих возражений вы не опасаетесь?
Сун. Почтеннейший!
Шой Да. Вы, по-видимому, забыли, что она человек и имеет разум.
Сун (весело). Меня всегда поражало - чего только не воображают об особах женского пола да еще об их разуме! А слышали вы когда-нибудь, например, о могуществе любви и о зове плоти? Вы надеетесь на ее разум? Разума у нее нет. Ее слишком много унижали в течение всей жизни, беднягу! Когда я положу руку ей на плечо и скажу: "Ты пойдешь со мной!" - она услышит колокольный звон и не узнает даже родной матери.
Шой Да (с трудом). Господин Ян Сун!
Сун. Господин... как вас там!
Шой Да. Моя кузина предана вам, потому что...
Сун. Скажем, потому, что ей нравится, когда я ее хватаю! Заруби себе на носу! (Достает из ящика еще одну сигару, потом кладет две в карман и в конце концов берет весь ящик под мышку.) Ты придешь к ней не с пустыми руками: со свадьбой решено. И тогда она принесет триста, или ты их принесешь, или она или ты! (Уходит.)
Шин (высунув голову из дверей задней комнаты). Противный субъект! Вся Желтая улица уже знает, что он держит девчонку в руках.
Шой Да (кричит). Лавка пропала! Он не любит! Это крушение. Гибель. (Начинает метаться по комнате, как пойманное животное, все время повторяя: "Лавка пропала!" Потом вдруг останавливается перед Шин и обращается к ней.) Шин, вы выросли в сточной канаве и я тоже. Разве мы легкомысленны? Нет. Разве когда надо, мы не способны на жестокость? Нет. Я готов схватить вас за горло и трясти до тех пор, пока вы не выплюнете монету, которую украли у меня. Вы это знаете. Времена ужасны, этот город - ад, но мы карабкаемся вверх по гладкой стене. И вдруг кого-нибудь из нас постигает несчастье - любовь. Этого достаточно, все погибло. Малейшая слабость - и человека нет. Как освободиться от всех слабостей, и прежде всего от самой смертоносной - любви? Она невыносима для человека! Она слишком дорога! Но скажите, можно ли вечно быть начеку? Что это за мир?

Там поцелуют, а потом задушат.
Любовный вздох - в крик страха переходит.
Ах, почему там коршуны кружат?
Там на свиданье женщина идет!

Шин. Пожалуй, я лучше сразу приведу цирюльника. Поговорите с ним. Это человек чести. Цирюльник - самая подходящая партия для вашей кузины. (Не получив ответа, убегает.)

Шой Да снова мечется по комнате, пока не появляется господин Шу Фу,
сопровождаемый Шин, которая, однако, по знаку Шу Фу снова исчезает.

Шой Да (спешит навстречу). Сударь, я слышал, что вы проявляете интерес к моей кузине. Позвольте мне отставить все условности, все требования приличия и всякую сдержанность, так как в данный момент мадемуазель Шен Де угрожает величайшая опасность.
Господин Шу Фу. О!
Шой Да. Моя кузина, еще несколько часов назад владелица собственной лавки, сейчас почти нищая. Господин Шу Фу, лавка погибла.
Господин Шу Фу. Господин Шой Да, очарование мадемуазель Шен Де заключается не в богатствах ее лавки, а в доброте ее сердца. Имя, которым называет ее этот квартал, говорит само за себя: ангел предместий!
Шой Да. Сударь, доброта влетела моей кузине за один только день в двести серебряных долларов! Пора положить этому конец.
Господин Шу Фу. Разрешите мне высказать более мягкое суждение: с этой доброты самое время снять запрет. Делать добро - в натуре мадемуазель Шен Де. Какое имеет значение, что она кормит четырех человек, - глубоко растроганный, я наблюдаю это каждое утро. Почему бы ей не кормить четыреста человек? Я слышал, что она ломает голову над тем, например, как приютить нескольких бездомных. Мои дома за скотобойней пустуют. Они в распоряжении мадемуазель Шен Де и т. д. и т. п. Господин Шой Да, смею ли я надеяться, что эти мысли, пришедшие мне на ум в последние дни, заинтересуют мадемуазель Шен Де?
Шой Да. Господин Шу Фу, она с восхищением выслушает столь возвышенные мысли.

Входит Ван с полицейским. Господин Шу Фу поворачивается и внимательно
рассматривает полки.

Ван. Шен Де здесь?
Шой Да. Нет.
Ван. Я Ван, водонос. Вы, по-видимому, господин Шой Да?
Шой Да. Совершенно верно. Здравствуйте, Ван.
Ван. Я дружу с Шен Де.
Шой Да. Знаю - вы один из ее старейших друзей.
Ван (полицейскому). Видите? (Шой Да.) Я пришел насчет своей руки.
Полицейский. Она перебита, тут ничего не скажешь.
Шой Да (быстро). Я вижу, вам нужно перевязать руку. (Достает из комнаты шаль и бросает ее Вану.)
Ван. Но это же новая шаль.
Шой Да. Она ей больше не нужна.
Ван. Шен Де купила ее, чтобы кому-то понравиться.
Шой Да. Как выяснилось, в этом уже нет нужды.
Ван (подвязывает руку шалью). Она моя единственная свидетельница.
Полицейский. Ваша кузина, говорят, видела, как цирюльник Шу Фу ударил щипцами водоноса. Вам это известно?
Шой Да. Я знаю только, что моей кузины не было на месте, когда произошло это маленькое событие.
Ван. Это недоразумение! Пусть придет Шен Де, и все разъяснится. Шен Де все подтвердит. Где она?
Шой Да (серьезно). Господин Ван, вы называете себя другом моей кузины. Как раз сейчас у нее большие заботы. Все, кому не лень, эксплуатировали ее ужаснейшим образом. В будущем она не может разрешить себе больше ни малейшей слабости. Я убежден, вы не потребуете, чтобы она все потеряла, дав ложные показания.
Ван (растерянно). Но ведь по ее же совету я пошел к судье.
Шой Да. Разве дело судьи лечить руку?
Полицейский. Нет. Но его дело заставить цирюльника возместить ущерб.

Господин Шу Фу оборачивается.

Шой Да. Господин Ван, один из моих принципов - не вмешиваться в споры моих друзей. (Кланяется господину Шу Фу.)

Шу Фу делает то же самое.

Ван (сняв шаль и возвращая ее обратно, печально). Понимаю.
Полицейский. Я, стало быть, могу удалиться. Ты собрался надуть и кого - порядочного человека. Смотри, парень, в следующий раз будь осмотрительнее со своими наветами. Если господин Шу Фу не пощадит тебя, ты попадешь в тюрьму за клевету. Теперь - проваливай!

Полицейский и Ван уходят.

Шой Да. Прошу извинения за этот инцидент.
Господин Шу Фу. Извиняю. (Быстро.) А дело с этим "кому-то" (показывает на шаль) в самом деле в прошлом? Совсем покончено?
Шой Да. Совсем. Его изобличили. Правда, понадобится время, чтобы раны затянулись.
Господин Шу Фу. Будет проявлена необходимая чуткость.
Шой Да. Это свежие раны.
Господин Шу Фу. Она поедет в деревню.
Шой Да. На несколько недель. Однако она будет рада случаю обсудить это предварительно с человеком, которому может довериться.
Господин Шу Фу. За скромным ужином в скромном, но хорошем ресторане.
Шой Да. В интимной обстановке. Спешу поставить в известность мою кузину. Она проявит благоразумие. Она в тревоге за свою лавку, которую рассматривает как дар богов. Попрошу вас обождать - я сейчас. (Уходит в заднюю комнату.)
Шин (высовывает голову). Можно поздравить?
Господин Шу Фу. Можно. Госпожа Шин, сообщите сегодня же опекаемым Шен Де, что я предоставляю им прибежище в моих домах за скотобойней.

Шин кивает ухмыляясь.
(Встав с места, публике.) Ну, как вы находите меня, дамы и господа? Можно ли сделать больше? Быть самоотверженнее? Деликатнее? Дальновиднее? Скромный ужин! Какие обычно приходят при этом вульгарные и недостойные мысли! О нет, не произойдет ничего предосудительного. Даже прикосновения, хотя бы случайного, когда рука тянется за солонкой! Только обмен мыслями - не больше. Две души найдут друг друга среди цветов, украшающих стол, кстати - белых хризантем. (Отмечает это в записной книжке.) Нет, здесь не будет использовано затруднительное положение, не будет извлечена выгода из разочарования. Будут предложены заботы и помощь, но почти безмолвно. Только взглядом будет дано понять, взглядом, который может означать и больше!
Шин. Итак, все устроилось, как вы хотели, господин Шу Фу?
Господин Шу Фу. О, вполне! Очевидно, в этой местности произойдут перемены. Известный субъект получил отставку, и все притязания на лавочку потеряют силу. Люди, осмеливающиеся запятнать репутацию самой целомудренной девушки в городе, впредь будут иметь дело со мной. Что вы знаете об этом Ян Суне?
Шин. Он самый грязный, самый ленивый...
Господин Шу Фу. Он - ничто. Его нет. Он не существует.

Входит Сун.

Сун. Что здесь происходит?
Шин. Господин Шу Фу, если угодно, я позову господина Шой Да. Вряд ли он пожелает, чтобы в лавке торчали посторонние лица.
Господин Шу Фу. У мадемуазель Шен Де с господином Шой Да идет важный разговор, который нельзя прерывать.
Сун. Она здесь? Каким образом? Я не видел, чтобы она сюда входила! И что за разговор? Я должен принять в нем участие!
Господин Шу Фу (преграждает ему дорогу в комнату). Придется подождать, сударь. Думаю, что представляю себе, с кем имею дело. Примите к сведению, что мадемуазель Шен Де и я готовимся объявить о нашей помолвке.
Сун. Что?
Шин. Вас это удивляет?

Сун борется с цирюльником, чтобы попасть в комнату; из нее выходит Шен Де.

Господин Шу Фу. Извините, милая Шен Де. Может быть, вы согласитесь разъяснить?
Сун. Шен Де! Что случилось? Ты с ума сошла?
Шен Де (волнуясь). Сун, мой двоюродный брат и господин Шу Фу договорились, что я познакомлюсь с планами господина Шу Фу, как помочь людям, живущим в этом квартале. (Пауза.) Мой двоюродный брат против наших отношений.
Сун. И ты согласилась?
Шен Де. Да.

Пауза.

Сун. Они тебе сказали, что я плохой человек?

Шен Де молчит.
Вероятно, так оно и есть, Шен Де. Потому-то ты мне и нужна. Я - низкий человек. Без денег, без манер. Но я буду защищаться. Они сделают тебя несчастной, Шен Де. (Идет к ней. Вполголоса.) Взгляни на него! Где твои глаза? (Кладет руку ей на плечо.) Бедный зверек! К чему они склоняют тебя? Брак по расчету! Без меня они прямо потащили бы тебя на бойню. Скажи сама, без меня ушла бы ты с ним?
Шен Де. Да.
Сун. С человеком, которого не любишь!
Шен Де. Да.
Сун. Ты все уже забыла? Как шел дождь?
Шен Де. Нет.
Сун. Как спасла меня от петли, как купила кружку воды, как обещала денег, чтобы я снова мог летать?
Шен Де (дрожа). Чего ты хочешь?
Сун. Чтобы ты ушла со мной.
Шен Де. Господин Шу Фу, простите меня, я хочу уйти с Суном.
Сун. Мы, видите ли, любим друг друга, вы способны это понять? (Ведет ее к двери.) Где ключ от лавки? (Достает его из ее кармана и передает Шин.) Положите на порог, когда кончите уборку. Пойдем, Шен Де.
Господин Шу Фу. Это насилие! (Кричит в глубину сцены.) Господин Шой Да!
Сун. Скажи, чтобы он здесь не орал.
Шен Де. Пожалуйста, не зовите моего двоюродного брата, господин Шу Фу. Он не согласен со мной, я знаю. Но чувствую, что он неправ. (Публике.)

Я хочу уйти с тем, кого люблю.
Я не хочу высчитывать, сколько это стоит.
Я не хочу обдумывать - хорошо ли это.
Я не хочу знать - любит ли он меня.
Я хочу уйти с тем, кого люблю.

Сун. Вот так.

Шен Де и Сун уходят.


далее: ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРЕД ЗАНАВЕСОМ >>
назад: ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРЕД ЗАНАВЕСОМ <<

Бертольд Брехт. Добрый человек из Сычуани
   ПРОЛОГ
   I
   II
   III
   ИНТЕРМЕДИЯ
   IV
   ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРЕД ЗАНАВЕСОМ
   V
   ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРЕД ЗАНАВЕСОМ
   VI
   ИНТЕРМЕДИЯ
   VII
   VIII
   IX
   X
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация