<< Главная страница

VII




Двор позади табачной лавки Шен Де.

На тележке - скудный домашний скарб. Шен Де и Шин снимают с веревки
развешанное белье.

Шин. На вашем месте я зубами и ногтями дралась бы за свою лавку.
Шен Де. Что вы! Мне нечем даже уплатить за помещение. Ведь я обязана сегодня еще вернуть старикам двести серебряных долларов, но так как я отдала их одному человеку, то должна продать свой табак госпоже Ми Дзю.
Шин. Выходит, все полетело? Ни мужа, ни табака, ни крова! Вот что получается, когда хочешь прыгнуть выше носа. Чем же вы будете жить?
Шен Де. Не знаю. Может, подработаю на сортировке табака.
Шин. Каким образом попали сюда штаны господина Шой Да? Он голый, что ли, отсюда ушел?
Шен Де. У него есть другие штаны.
Шин. Мне послышалось, вы сказали, что он уехал навсегда? Почему же он оставил свои штаны?
Шен Де. Должно быть, они ему больше не нужны.
Шин. Так, значит, не укладывать их?
Шен Де. Нет.

Вбегает запыхавшийся господин Шу Фу.

Господин Шу Фу. Молчите! Мне все известно. Вы пожертвовали своим личным счастьем для спасения двух стариков, которые доверились вам. Нет, не напрасно этот квартал, эти недоверчивые, злобные люди называют вас "ангел предместий". Господин жених не смог подняться до вашей нравственной высоты, и вы расстались с ним. А теперь закрываете свою лавку, этот островок спасения для многих! Я не в силах это видеть. Со своего порога каждое утро я изо дня в день наблюдаю несчастных, толпящихся перед вашей лавкой, и вас, раздающую рис. Неужели это не повторится больше? Неужели доброе дело обречено на гибель? Ах, если бы вы позволили мне помочь вам в этой благородной миссии! Нет, не говорите ничего! Я не требую никаких заверений. Никаких обещаний, что вы соглашаетесь принять мою помощь! Но вот (достает чековую книжку и заполняет чек, который кладет на тележку) я выписал вам чек, где вы можете по своему усмотрению проставить любую сумму, а теперь я уйду тихо и скромно, ни на что не претендуя, на цыпочках, преисполненный уважения, самоотверженно! (Уходит.) Шин (рассматривает чек). Вы спасены! Везет же таким, как вы! И всегда находятся дураки. Ну, теперь не зевайте! Впишите сумму в тысячу серебряных долларов, и я побегу в банк, пока он не опомнился.
Шен Де. Поставьте корзину с бельем на тележку. Счет за белье я могу оплатить и без чека.
Шин. Что? Вы отказываетесь? Это преступление! Это вы потому, что в таком случае почтете себя обязанной выйти за него замуж? Это же чистое безумие. Ведь такой человек сам напрашивается, чтобы его водили за нос! Такому это просто доставляет наслаждение. Неужели вы все еще хотите цепляться за своего летчика, когда вся Желтая улица и весь квартал знают, как низко он поступил с вами?
Шен Де. Во всем виновата - нужда. (Публике.)

Я видела, как ночью
Он щеки раздувал во сне.
Каким он злым тогда казался!
А утром я взяла его рубашку.
На свет она была совсем дырявой.
Мне страшно было слышать хитрый смех,
Но вот его я вижу в рваных туфлях,
И я люблю его.

Шин. Вы еще оправдываете его? Подобного безумия я не видела. (Сердито.) Я вздохну с облегчением, когда вы уедете отсюда.
Шен Де (снимая белье, покачнулась). У меня кружится голова.
Шин (берет у нее белье). И часто у вас кружится голова, когда вы тянетесь или нагибаетесь? Уж не ожидается ли кое-что? (Смеется.) Здорово он вас подвел. Если это случилось, то дело дрянь, чек не предназначался для таких обстоятельств. (Уходит с корзиной в глубь сцены.)
Шен Д е (неподвижно смотрит ей вслед. Потом осматривает себя, проводит рукой по животу, и на лице у нее появляется выражение глубокой радости. Тихо). О счастье! Во мне зарождается человек. Пока еще ничего не заметно. Но он уже здесь. Мир ожидает его втайне. В городах уже говорят: теперь явился человек, с которым придется считаться. (Как бы представляет публике своего маленького сына.) Летчик!

Приветствуйте нового завоевателя
Недоступных гор и неведомых областей!
Он повезет почту от человека к человеку
Через бездорожье пустынь!
(Начинает ходить взад и вперед, ведя за руку воображаемого сына.) Идем, сынок, взгляни на мир. Вот дерево. Поклонись и приветствуй его. (Кланяется.) Теперь вы знакомы. Слушай, вот идет водонос. Он друг, подай ему руку, не бойся. "Пожалуйста, кружку свежей воды для моего сына. Сегодня жарко". (Дает ему кружку воды.) Ах, полицейский! Лучше обойдем его. Постараемся добыть в саду богача Фей Пуна горсточку вишен. Только чтобы нас не увидели. Идем, сиротка! И тебе хочется вишен! Тихо, тихо, сынок! (Идут, опасливо, осторожно озираясь.) Нет, лучше сюда, тут нас скроет кустарник. Нет, разве так можно идти напролом? (Он, видимо, пытается оттащить ее, она сопротивляется.) Мы должны быть благоразумны. (Внезапно уступает.) Что с тобой поделаешь, если ты хочешь обязательно напролом... (Поднимает его.) Сможешь ты достать вишни? Клади их прямо в рот, там они в сохранности! (Съедает вишню, которую он кладет ей в рот.) Вкусно. О, полицейский! Бежим! (Бегут.) Вот и улица. Теперь спокойно, спокойно, не спеши, чтобы не обратить на себя внимания. Как будто ничего не случилось... (Поет, словно гуляя с ребенком.)

На сливу, на беднягу,
Напал один бродяга.
Он очень, очень ловок был -
В затылок сливу укусил.

Входит водонос Ван, ведя за руку ребенка. Удивленно смотрит на Шен Де.

Шен Де (обернувшись на кашель Вана). Ах, Ван! Здравствуй!
Ван. Шен Де, я слышал, что тебе плохо живется и ты даже продаешь свою лавку для расплаты с долгами. Но вот ребенок, лишенный пристанища. Он бегал по двору боен. По-видимому, это сын столяра Лин То, который несколько недель назад лишился своей мастерской и после этого запил. Дети его бегают голодные по чужим дворам. Что с ними делать?
Шен Де (берет у него ребенка). Иди сюда, маленький человек. (К публике.)

Эй, вы! Человек просит крова.
Завтрашний человек просит помочь ему
сегодня!
Его друг, известный вам завоеватель,
Ходатайствует за него.
(Вану.) Он сможет жить в бараках господина Шу Фу, куда, возможно, перееду и я. У меня у самой родится ребенок. Только никому не говори, не то об этом узнает Ян Сун, а мы ему не нужны. Разыщи в нижнем городе Лин То и скажи ему, чтобы он пришел сюда.
Ван. Большое спасибо, Шен Де. Я знал - ты что-нибудь придумаешь. (Ребенку.) Видишь, добрый человек всегда найдет выход. Я побегу за твоим отцом. (Хочет идти.)
Шен Де. Ах да, Ван, я только сейчас вспомнила: что с твоей рукой? Ведь я хотела быть твоим свидетелем, но мой двоюродный брат...
Ван. Не беспокойся. Посмотри, я уже научился обходиться без правой руки. Она мне почти не нужна. (Показывает, как может управляться с кувшином и кружкой без помощи правой руки.) Посмотри, как ловко я это делаю.
Шен Де. Но нельзя допустить, чтобы она онемела. Возьми мою тележку, все продай и иди к доктору. Мне стыдно, что я не выполнила своего обещания. Кроме того, я согласилась принять у цирюльника его бараки, что ты только подумаешь об этом?
Ван. Там смогут жить бездомные и ты сама, ведь это важнее моей руки. Иду за столяром. (Уходит.)
Шен Де (кричит ему вслед). Обещай, что пойдешь со мной к доктору.
Шин вернулась и непрерывно делает ей знаки.
Что такое?
Шин. С ума сошли - дарить тележку с последним барахлом? Вам какое дело до его руки? Если об этом узнает цирюльник, он выгонит вас из вашего последнего убежища. И мне вы не заплатили еще за стирку белья!
Шен Де. Почему вы такая злая? (к публике.)

Неужели вы не устаете
Попирать ближних? От жадности
Жилы на лбу и те набухают у вас.
Рука, протянутая от души,
Легко дает и легко получает.
Как соблазнительно быть щедрым!
Как хорошо быть приветливым!
Доброе слово
Вырывается, как вздох облегченья.

Рассерженная Шин уходит.
(Ребенку.) Садись и подожди, пока придет отец.

Ребенок садится на землю. Во двор входит пожилая чета, явившаяся к Шен
Де в день открытия ее лавки. Муж и жена тащат большие мешки.

Женщина. Ты одна, Шен Де? Так как Шен Де утвердительно кивает, она зовет своего племянника, который
тоже несет мешок.
Где твой двоюродный брат?
Шен Де. Уехал.
Женщина. Он вернется?
Шен Де. Нет. Я продаю лавку.
Женщина. Это нам известно, потому-то мы и пришли. Вот несколько мешков листового табака, которые нам были должны. Перевези их вместе с твоими пожитками на новую квартиру. Нам некуда их поместить, а на улице мы слишком привлекаем к ним внимание. Я думаю, ты не откажешь, почему бы тебе не оказать нам этой маленькой любезности после того, как нас постигло несчастье в твоей лавке.
Шен Де. Я охотно сделаю это.
Мужчина. Если тебя спросят, чьи это мешки, скажи, что они твои.
Шен Де. Кто может спросить?
Женщина (пристально смотрит на нее). Полиция, например. Она настроена против нас и будет рада случаю нас разорить. Куда поставить мешки?
Шен Де. Не знаю. Именно сейчас я остерегаюсь чего-либо такого, что может привести меня в тюрьму.
Женщина. Это похоже на тебя. Ко всему прочему мы должны еще потерять эти жалкие мешки с табаком, все, что удалось спасти из нашего имущества!
Шен Де упрямо молчит.
Мужчина. Пойми, этот табак может стать основой маленького дела. Мы еще могли бы преуспеть.
Шен Де. Хорошо, я спрячу ваши мешки. Мы поставим их пока в задней комнате. (Входит вместе с ними в лавку.)
Ребенок смотрит ей вслед. Потом робко, оглядываясь, подходит к мусорному ведру и достает из него что-то. Начинает есть. Шен Де и остальные
возвращаются.

Женщина. Ты понимаешь, конечно, что мы целиком полагаемся на тебя.
Шен Де. Да. (Видит ребенка и цепенеет.)
Мужчина. Послезавтра мы разыщем тебя в домах господина Шу Фу.
Шен Де. Теперь уходите - мне нехорошо. (Выталкивает их.)

Все трое уходят.
Он голоден. Шарит в помойном ведре. (Поднимает ребенка и, потрясенная участью детей бедняков, обращается к публике, показывая серый ротик ребенка. Она клянется никогда не относиться к своему ребенку с такой бессердечностью.)

О сын, о летчик!
В какой мир ты приходишь?
Они хотят, чтобы и ты ловил свою рыбу
в помойном ведре!
Смотрите на эту серую мордочку!
(Указывает на ребенка.)
Как вы обращаетесь с подобными себе?
Нет у вас жалости
К плоду вашего же тела.
Нет у вас, несчастные,
сочувствия к самим себе.
Ну, так я сама буду защищать свое.
Я стану тигрицей. Да, с того часа
Как я это увидала, я хочу
Отделиться от вас.
Не успокоюсь до тех пор,
Покуда не спасу своего сына,
Хотя бы его одного.
Мой сын, тебе должно послужить все,
Чему меня учили обманом или кулаком
В моей школе, в канаве!
Мой сын, лишь для тебя я буду доброй,
А для других - тигрицей, диким зверем.
Раз так должно быть.
А должно быть - так!
(Уходит, чтобы превратиться в двоюродного брата.) Придется еще раз, последний раз, надеюсь. (Берет с собой штаны Шой Да.)

Возвратившаяся Шин с любопытством смотрит ей вслед. Входят невестка и
дедушка.

Невестка. Лавка заперта, скарб во дворе! Это конец!
Шин. Последствие легкомыслия, чувственности и эгоизма! Куда она катится? Вниз! В бараки господина Шу Фу, к вам!
Невестка. Каково-то ей там покажется? Мы пришли жаловаться! Сырые крысиные норы с прогнившим полом. Цирюльник отдал их только потому, что там заплесневели его запасы мыла. "У меня есть для вас убежище, что вы на это скажете?" - "Стыд и срам!" - отвечаем мы на это.

Входит безработный.

Безработный. Верно, что Шен Де уезжает?
Невестка. Да, она хотела ускользнуть, чтобы об этом не узнали.
Шин. Ей стыдно за свое разорение.
Безработный (взволнованно). Нужно вызвать двоюродного брата! Посоветуйте ей вызвать его! Он один может что-нибудь сделать.
Невестка. Верно, верно! Он, правда, скуп, но, во всяком случае, спасет ее лавку, тогда и нам легче станет.
Безработный. Я думал о ней, а не о нас. Но это верно, и ради нас его нужно позвать.

Входит Ван со столяром. Он ведет за руки двух детей.

Столяр. Просто не знаю, как благодарить вас. (Остальным.) Нам обещали квартиру.
Шин. Где?
Столяр. В домах господина Шу Фу! И это благодаря маленькому Фену. "Эй, вы! Человек просит крова!" - будто бы сказала Шен Де и сразу же раздобыла нам жилье. Поблагодарите вашего брата!

Столяр и его дети весело кланяются ребенку.
Благодарим тебя, просящего крова!

Входит Шой Да.

Шой Да. Можно узнать, что вам всем здесь надо?
Безработный. Господин Шой Да!
Ван. Добрый день, господин Шой Да. Я не знал, что вы вернулись. Вам известен столяр Лин То. Мадемуазель Шен Де обещала ему убежище в домах господина Шу Фу.
Шой Да. Дома господина Шу Фу не свободны.
Столяр. Значит, мы не можем поселиться там?
Шой Да. Нет. Это помещение предназначено для других целей.
Невестка. Значит, и нам надо выселиться оттуда?
Шой Да. Боюсь, что да.
Невестка. Но куда же нам всем деваться?
Шой Да (пожимая плечами). Насколько я понял, мадемуазель Шен Де - кстати, она уехала - не собирается оставить вас без помощи. Но в будущем все должно быть устроено несколько разумнее. Раздача пищи без ответных услуг прекращается. Вместо этого каждому будет дана возможность, честно работая, снова стать на ноги. Шен Де решила дать всем вам работу. Кто из вас хочет теперь последовать за мной в дома Шу Фу, тот не останется с пустыми руками.
Невестка. Значит ли это, что мы все должны работать на Шен Де?
Шой Да. Да. Вы будете разделывать табак. Там, в задней комнате, лежат три тюка. Принесите их!
Невестка. Не забывайте, что и у нас была своя лавка и мы предпочитаем работать для самих себя, - у нас есть свой собственный табак.
Шой Да (безработному и столяру). А вы - как? Будете работать на Шен Де? Ведь у вас нет собственного табака?

Столяр и безработный с недовольным видом входят в лавку. Входит
домовладелица.

Домовладелица. Ну, господин Шой Да, как насчет продажи? Вот триста серебряных долларов.
Шой Да. Госпожа Ми Дзю, я решил не продавать лавку, а подписать контракт на аренду.
Домовладелица. Что? Вы не нуждаетесь больше в деньгах для летчика?
Шой Да. Нет.
Домовладелица. И у вас есть деньги для платы за помещение?
Шой Да (берет с тележки чек цирюльника и заполняет его). Вот чек на десять тысяч серебряных долларов, выданный господином Шу Фу, который интересуется моей кузиной. Убедитесь, госпожа Ми Дзю! Двести серебряных долларов за помещение на ближайшие полгода будут в ваших руках еще до шести часов вечера. А теперь, госпожа Ми Дзю, разрешите
мне продолжать работу. Я очень занят сегодня и прошу меня извинить.
Домовладелица. Ах, понимаю, господин Шу Фу идет по стопам летчика! Десять тысяч серебряных долларов! Все же я удивляюсь непостоянству и легкомыслию нынешних молодых девушек, господин Шой Да. (Уходит.)

Столяр и безработный вносят мешки.

Столяр. Не знаю, почему я должен таскать для вас мешки.
Шой Да. Достаточно, что я это знаю. У вашего сына здоровый аппетит. Он хочет есть, господин Лин То.
Невестка (видит мешки). Здесь был мой зять?
Шин. Да.
Невестка. Ну, конечно, я узнаю мешки. Это наш табак!
Шой Да. Не советую говорить об этом так громко. Табак - мой, это следует хотя бы из того, что он находится у меня. Если вы сомневаетесь, мы можем отправиться в полицию и рассеять ваши сомнения. Пойдем?
Невестка (сердито). Нет.
Шой Да. Кажется, у вас все-таки нет собственного табака. Может быть, в этих условиях вы ухватитесь за спасительную руку, протянутую вам мадемуазель Шен Де? А теперь сделайте мне одолжение и покажите дорогу к домам господина Шу Фу.
Взяв самого младшего ребенка столяра за руку, Шой Да уходит. За ним следуют столяр, его остальные дети, невестка, дедушка и безработный. Невестка,
столяр и безработный тащат мешки.

Ван. Он не злой человек, но Шен Де - добрая.
Шин. Не знаю. На бельевой веревке не хватает пары штанов. Их носит двоюродный брат. Это что-нибудь да значит. Любопытно бы узнать - что?

Входят старик и старуха.

Старуха. Мадемуазель Шен Де здесь нет? Шин (сухо). Уехала.
Старуха. Странно. Она хотела принести нам кое-что.
Ван (с горестным видом смотрит на свою руку). И мне она хотела помочь. Рука все больше немеет. Шен Де, наверно, скоро вернется. Ее двоюродный брат обычно не задерживается здесь надолго.
Шин. Да, не правда ли?

ИНТЕРМЕДИЯ

Ночлег Вана.
Музыка. Во сне водонос сообщает богам свои опасения. Боги все еще продолжают свое путешествие. Они кажутся утомленными. Они задержались и повернули
головы к водоносу.

Ван. Прежде чем меня разбудило ваше появление, мудрейшие, я видел во сне свою милую сестру Шен Де, ей было очень трудно. Она стояла в тростнике у реки, в том месте, где находят самоубийц. Она странно пошатывалась, шея у нее была согнута, словно она тащила что-то мягкое, но тяжелое, что тянуло ее в тину. Когда я окликнул ее, она ответила, что должна перенести на другой берег целый тюк письменных предписаний, чтобы он не промок - иначе сотрутся письмена. Вернее сказать, я ничего не видел на ее плечах. Но с испугом я вспомнил, что вы, боги, внушали ей великие добродетели в благодарность за то, что она приютила вас у себя, когда вы - о срам! - не могли найти ночлега. Я уверен, вы понимаете мой страх за нее.
Третий бог. Что ты предлагаешь?
Ван. Уменьшить количество предписаний, мудрейшие. Облегчить бремя предписаний, учитывая тяжелые времена, о милосердные!
Третий бог. Что же именно, Ван, что же именно?
Ван. Если бы, например, вместо любви достаточно было простой благосклонности или...
Третий бог. Но ведь это еще тяжелее, ах ты, несчастный!
Ван. Или снисходительность вместо справедливости.
Третий бог. Но сколько это задаст всем работы!
Ван. Тогда просто порядочность вместо чести!
Третий бог. Но ведь это еще больше, ты, маловер!

Устало бредут дальше.


далее: VIII >>
назад: ИНТЕРМЕДИЯ <<

Бертольд Брехт. Добрый человек из Сычуани
   ПРОЛОГ
   I
   II
   III
   ИНТЕРМЕДИЯ
   IV
   ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРЕД ЗАНАВЕСОМ
   V
   ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРЕД ЗАНАВЕСОМ
   VI
   ИНТЕРМЕДИЯ
   VII
   VIII
   IX
   X
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация