<< Главная страница

XI



Январь 1636 года. Императорские войска угрожают протестантскому городу Галле. Камни возопили. Мамаша Кураж теряет дочь и продолжает одна свои
скитания. А войне все нет конца.
Обветшалый фургон стоит подле прилепившегося к скале крестьянского дома с высокой соломенной крышей. Ночь. Из леска выходят прапорщик и трое солдат
в тяжелых доспехах.

Прапорщик. Шума не подымать! Кто пикнет - тесак в глотку!
Первый солдат. Надо же к ним постучать, раз нам проводник нужен.
Прапорщик. Стук - это не подозрительный шум. Противник подумает, корова в хлеву ворочается.
Солдаты стучатся в двери крестьянского дома. Им отворяет старая крестьянка.
Ей зажимают рот. Двое солдат врываются в дом.

Мужской голос в доме. Что там?

Солдаты выводят из дома старого крестьянина и его сына, молодого парня.

Прапорщик (указывает на фургон, из которого выглядывает Катрин). Там еще одна.

Солдат выволакивает Катрин из фургона.
Кто еще у вас живет?
Крестьяне. Это наш сын. - А она немая. - Мать ее в город пошла за товаром. - Пока беженцы все дешево продают. - Они люди дорожные. Маркитантка мать у нее.
Прапорщик. Предупреждаю - соблюдать спокойствие. Никакого шума, иначе - пика в глотку. Проводника мне! Показать тропу в город. (Указывая на парня.) Ты, подойди!
Парень. Я никакой тропы знать не знаю.
Второй солдат (ухмыляясь). Он никакой тропы знать не знает.
Парень. Я католикам не пособник.
Прапорщик (второму солдату). Пощекочи его пикой!
Парень (его поставили на колени и приставили к груди пику). Хоть приколите - не пойду!
Первый солдат. Он у меня сейчас образумится. (Подходит к хлеву.) Две коровы, один вол. Слушай, ты, коли не образумишься, всю скотину перережу!
Парень. Скотину не трожь!
Старуха (плачет). Господин капитан! Пожалейте скотинку нашу, мы без нее с голоду помрем.
Прапорщик. Пропала ваша скотина, если он будет упрямиться.
Первый солдат (старику). С вола начну.
Парень (старику). Идти?

Старуха кивает.
Поведу.
Старуха. И дай вам бог здоровья, господин капитан, что вы нас пожалели. (Продолжает рассыпаться в благодарностях, но старик делает ей знак, чтобы она замолчала.)
Первый солдат. Не знаю я их, что ли! Скотина им дороже головы!

Парень, прапорщик и солдаты уходят.

Старик. Хотел бы я знать, чего они затеяли. Добра не жди.
Старуха. А может, просто лазутчики. Ты куда?
Старик (приставляет к стене лестницу и взбирается на крышу). Погляжу, есть с ними войско или нет. (Сверху.) У-у-у-у! Лес-то весь словно ожил! До самой каменоломни все шевелится! И на просеке латы блестят. Пушку подкатили! Да тут целый полк, а то и больше! Боже, смилуйся над городом и всеми, кто там есть!
Старуха. Свету в домах не видать?
Старик. Нет, спят. (Слезает.) Возьмут город - всех перережут.
Старуха. Часовой ведь есть, заметит.
Старик. Да, видно, часового на сторожевой башне они уже прирезали, а то бы он в рог затрубил.
Старуха. Будь нас побольше...
Старик. Ты да я, да эта немая...
Старуха. Стало быть, ничего не можем, говоришь?
Старик. Ничего.
Старуха. Нам ночью до города не добежать...
Старик. По всей горе ведь их полно. Кабы мы знак могли подать...
Старуха. Это чтобы и нас тут же прикончили?
Старик. Да уж, видно, ничего не поделаешь.
Старуха (Катрин). Молись, убогая, молись! Ведь поделать мы ничего не можем. Сила-то у них какая! Молись, коли говорить не можешь. Никто тебя не слышит, а господь услышит. Я тебе подсоблю.

Все опускаются на колени. Катрин позади.
Отче наш, иже еси на небеси, услышь мольбу нашу - не дай погибнуть городу и всем, кто там есть. Они спят и ничего не ведают. Разбуди их, пусть встанут, на стены городские подымутся и увидят вражью силу, как она на них из лесу идет и с гор, с мечом и огнем. (Обернувшись к Катрин.) Защити мою мать старуху, чтобы часовой не спал, пусть проснется, а то поздно будет. И зятя нашего спаси и сохрани. Он тоже там в городе, четверо малых детей с ним. Не дай им погибнуть, младенцам невинным. (Снова, обернувшись к Катрин, которая стонет.) Старшенькому семь, а одному еще и двух нет.

Катрин подымается. Она вне себя.
Отче наш, услышь нас! Кто поможет, кроме тебя! Ведь силы у нас нет и мечей нет. Мы в руце твоей, и скотина тоже, и все хозяйство, и город тоже в руце твоей, а враг уже под стенами, и числа ему нету.

Катрин незаметно забирается в фургон, что-то достает оттуда, прячет под
передник и по приставной лестнице влезает на крышу.
Смилуйся над детьми, пожалей невинных младенцев, и стариков немощных, и всякую тварь.
Старик. И отпусти нам долги наши, яко же и мы отпускаем должникам нашим. Аминь.

Катрин, сидя на крыше, достает из-под передника барабан и начинает в него
бить.

Старуха. Свят-свят! Что это она?
Старик. Рехнулась девка!
Старуха. Стащи ее оттуда, живо!

Старик подбегает к лестнице, но Катрин успевает втащить ее на крышу.
Погубит нас она!
Старик. Сейчас же перестань, калека несчастная!
Старуха. Католиков на нас накличешь!
Старик (поднимая камень). Я тебя камнями побью!
Старуха. Пожалей нас! Неужто души в тебе нет! Пропали мы, коли они вернутся. Порубят они нас!

Катрин неподвижным взглядом смотрит вдаль, на город, и продолжает бить в
барабан.
(Старику.) Говорила я тебе: не пускай ты этих бродяг на двор. Им и горя мало, что у нас последнюю скотину угонят!
Прапорщик (вбегает с солдатами и парнем). Всех искрошу!
Старуха. Господин офицер, мы не виноватые. Она потихоньку туда залезла. Чужачка она!
Прапорщик. Где лестница?
Старик. На крыше.
Прапорщик (кричит Катрин). Бросай барабан, приказываю!

Катрин продолжает бить в барабан.
Вы все одна шайка! Никто жив не останется!
Старик. Тут на опушке сосновые слеги лежат. Взять бы одну да спихнуть ее.
Первый солдат (прапорщику). Господин прапорщик! Я придумал, разрешите сказать? (Шепчет что-то прапорщику на ухо.)

Прапорщик кивает.
Эй ты, слушай! Мы тебе добром предлагаем. Слезай и пойдем с нами в город. Айда! Укажешь нам свою мамашу - ее никто не тронет.

Катрин продолжает бить в барабан.

Прапорщик (грубо отталкивает солдата). Она тебе не верит. По роже видать, что ты жулик! (Кричит Катрин.) Моему слову поверишь? Я офицер. Слово чести!

Катрин бьет в барабан сильнее.
Ничего святого у ней нет.
Парень. Господин офицер, это она не только из-за матери!
Первый солдат. Долго будет так барабанить - в городе услышат! Пора кончать!
Прапорщик. Надо самим какой-нибудь шум поднять, заглушить ее барабан. Чем бы это нам пошуметь?
Первый солдат. Нам же не велено шуметь.
Прапорщик. Дурья голова! Безобидный какой-нибудь шум, не военный!
Старик. Я могу слегу эту порубить.
Прапорщик. Давай руби!

Старик берет топор и начинает рубить слегу.
Сильней руби! Руби сильней, если жизнь дорога!

Катрин некоторое время барабанит тише, беспокойно оглядываясь.
Прислушавшись, продолжает барабанить с новой силой.
Никакого толку. (Первому солдату.) И ты руби!
Старик. Топор-то у меня всего один! (Перестает рубить.)
Прапорщик. Надо дом поджечь, выкурить ее!
Старик. Ни к чему это, господин капитан. Городские огонь тут увидят - они сразу догадаются.

Катрин, продолжая барабанить, громко смеется.

Прапорщик. Она еще смеется над нами. Не потерплю! Я ее пулей сниму, будь что будет! Принести мушкет!

Двое солдат убегают. Катрин продолжает барабанить.

Старуха. Господин капитан, я чего надумала. Вот ихний фургон стоит. Порубите его, так она перестанет. У них, кроме фургона, ничего нет.
Прапорщик (парню). Руби фургон! (Катрин.) Мы твой фургон порубим, если не перестанешь барабанить!

Парень несколько раз слабо ударяет по фургону.

Старуха. Да перестань ты, стерва!
Катрин жалобно мычит, с отчаянием глядя на свой фургон, но продолжает бить в
барабан.

Прапорщик. Где они пропали, раззявы, с мушкетом?
Первый солдат. Видать, в городе ничего еще не слышали, а то бы мы уж услыхали ихние пушки.
Прапорщик (Катрин). Они ж тебя не слышат! А мы тебя сейчас пристрелим. Последний раз: брось барабан!
Парень (внезапно бросает топор на землю). Бей сильней, а то все погибнут! Бей, бей сильней...

Солдат валит его на землю и бьет древком пики. Катрин, рыдая, продолжает
бить в барабан.

Старуха. По спине-то не бейте! Боже праведный, вы его до смерти убьете!

Вбегают солдаты с мушкетом.

Второй солдат. Полковник рвет и мечет, прапорщик! Нас всех под суд отдадут.
Прапорщик. Наводи! (Катрин, в то время как мушкет устанавливают на сошки.) Самый последний раз: прекрати!

Катрин, рыдая, бьет в барабан изо всех сил.
Пли!

Выстрел. Катрин, раненная насмерть, еще несколько раз ударяет в барабан
и медленно падает.
Утихомирили!

Последние удары Катрин сливаются с громом городских пушек. Издали слышится набат и канонада.

Первый солдат. Добилась своего.


далее: XII >>
назад: X <<

Бертольд Брехт. Мамаша Кураж и ее дети (Перевод Б.Заходера и Вс.Розанова)
   III
   V
   VII
   VIII
   IX
   X
   XI
   XII
   ПРИМЕЧАНИЯ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация