<< Главная страница

VIII



В том же году в битве под Лютценом пал шведский король Густав Адольф. Мир грозит мамаше Кураж разорением. Отважный Эйлиф совершает один лишний
подвиг и находит бесславный конец.

Бивак. Летнее утро. Перед фургоном старая крестьянка и ее сын, молодой
парень. У него в руках большой мешок с перинами, подушками.

Голос мамаши Кураж (из фургона). Что вы притащились ни свет ни заря?
Парень. Мы всю ночь шли, пока к вам добрались. Сегодня засветло домой поспеть должны. Ведь двадцать миль ходу!
Голос мамаши Кураж. Куда я ваши перины дену? У людей крыши над головой нет!
Парень. Вы сперва поглядите, а потом говорите.
Старуха. И тут толку не будет. Пойдем.
Парень. Да у нас же все хозяйство опишут, коли подать не заплатим. Может, она даст три гульдена, если твой нательный крест приложить.

Слышится колокольный звон.
Слышишь, мать?
Голоса (за сценой). Мир! Шведского короля убили!
Мамаша Кураж (высовывает голову из фургона. Она еще не причесана). Что это они в будний день заблаговестили?
Священник (вылезает из-под фургона). Что они кричат? Мир?
Мамаша Кураж. Типун тебе на язык! Какой там мир, когда я столько товару запасла.
Священник (кричит людям в глубине сцены). Правда, мир наступил?
Голос. Говорят, уже три недели, как мир. Одни мы только не знали!
Священник (мамаше Кураж). По какой другой причине они могли в колокола ударить?
Голос. В городе уже полным-полно лютеранских. Они нам и рассказали.
Парень. Мать, мир настал! Чего ты?

Старуха падает в обморок.

Мамаша Кураж (снова забирается в фургон). Надо же! Катрин, мир! Надень черное платье, пойдем в церковь помолимся. Давно пора Швейцарца помянуть. Только правду ли говорят?
Парень. Кругом все говорят. Мира дождались. Мать, ты сама встанешь?

Старуха с трудом поднимается.
Теперь опять шорную мастерскую откроем. Мое слово верное. Все на лад пойдет. И отцу перину обратно отнесем. Ты идти-то сможешь? (Священнику.) Ноги у нее подкосились, как услыхала. Не верила, что мир придет. А отец всегда говорил. Ну, мы домой пошли.

Парень и старуха уходят.

Голос мамаши Кураж: Дайте ей выпить!
Священник. Они уже ушли.
Голос мамаши Кураж. А что там, в лагере?
Священник. Народ сбегается. Я поспешу туда. Не надеть ли мне облачение?
Голос мамаши Кураж. Вы сперва все получше разузнайте, а потом уж показывайте, какой вы антихрист. Рада я, что мир, хотя мне от него - одно разорение. Уж двоих-то ребят у меня война не отнимет. Теперь и Эйлифа увижу.
Священник. Кто это спешит к нам из лагеря? Да это повар военачальника!
Повар (он несколько опустился. За плечами котомка). Кого я вижу! Ваше преподобие!
Священник, Анна, к нам гость!

Мамаша Кураж вылезает из фургона.

Повар. Я же вам обещать: я приду, как только будет время, немножко повертеть языком. Я не забыл ваша водка.
Мамаша Кураж. Иисусе, повар наш! Сколько лет, сколько зим! А где же Эйлиф, старшенький мой?
Повар. Разве его еще нет? Он выходить раньше меня и тоже хотел к вам.
Священник. Я надену облачение. Погодите. (Уходит за фургон.)
Мамаша Кураж. Стало быть, он с минуты на минуту может прийти. (Кричит в фургон.) Катрин! Эйлиф придет! Подай повару стаканчик водки! Катрин!

Катрин не показывается.
Да зачеши ты волосы на лоб - и делу конец. Ведь господин Ламб свой человек. (Сама подает повару водку.) Не хочет выходить. Она и миру не рада. Слишком долго его ждать пришлось. Ей лоб рассадили, уж и следа почти не осталось, а она думает, все на нее глаза пялят.
Повар. Да, война, война!

Оба садятся.

Мамаша Кураж. В худое время довелось нам встретиться. Разорилась я.
Повар. Как? Вот неповезение!
Мамаша Кураж. Этот мир меня погубит! Недавно послушала я треклятого попа и товару накупила. Теперь все по домам разбегутся, а я сиди со своим товаром.
Повар. Как вы могли послушать попа! Имей я тогда время - увы, католик был слишком скор, - я бы вас от него предостерегал! Это тунеядец... Так, так! Значит, теперь он у вас всему голова?
Мамаша Кураж. Он у меня посуду мыл и фургон помогал тащить.
Повар. Он - "тащить"? Он вам, наверно, только свои шуточка отпускал! Я его знаю как общипанный! Он имеет грязные мысли на женщин. Я воспитывал его, но мой голос был вопиющий. Этот человек не есть положительный.
Мамаша Кураж. А вы - положительный?
Повар. Пусть у меня ничего не остался, но я остался положительный. Ваше здоровье!
Мамаша Кураж. Положительный... Тьфу! Слава богу, у меня только один !был такой. Ох и солоно мне с ним пришлось! Весной с ребят одеяла продал, а гармошку мою велел выкинуть - это, мол, грешная забава. Не в вашу это пользу, коли вы сами о себе говорите, что вы человек положительный.
Повар. Я вижу, у вас по-прежнему острый зубок. Но это мне по нраву.
Мамаша Кураж. Вы мне тут еще наговорите, будто только и мечтали мне на зубок попасть.
Повар. Да, так вот мы сидим, и колокола благовествуют мир, и пьем ваша водка, какой только из ваших рук. Он есть знаменитый.
Мамаша Кураж. Гроша я за этот благовест не дам сейчас. Жалованье солдатам сколько времени не выдавали, чем платить будут? Куда мне прикажете деваться с моей знаменитой водкой? Вам-то выплатили или нет?
Повар (замявшись). Не совсем. Поэтому мы все разойтись. Ради такие обстоятельства я подумывал, зачем оставаться - я пока посещаю друзей. И вот я наконец возле вас.
Мамаша Кураж. Попросту сказать - вы на мели?
Повар. Они могли бы уже прекращать свой трезвон. Я бы не прочь входить в какое-нибудь дело. Я не желаю больше быть им повар. Не хочу варить похлебка из трава и подметка, потом они меня этой похлебка поливать. Нынче повар - собачья жизнь! Лучше быть солдат!.. Но - увы - теперь мир... (Заметив священника, который выходит уже в своем старом одеянии.) Мы поговорить об этом потом.
Священник. Прекрасно сохранилось, чуть тронуто кое-где молью.
Повар. Не могу понять, для чего вы старались. Где вы найдете место? Кого вы хотите теперь воспламенять, чтобы он честно заслужал свое жалованье и всю жизнь жертвовал собой? И вообще я должен вам задать пфеферу. Ибо вы насоветовали этой даме купить ненужный товар, якобы война будет вечно.
Священник (сердито). Какое вам дело?
Повар. Это бесчестно - вот какое дело! Кто вам разрешал вмешиваться в дела другой человек с непрошеными советами?
Священник. Любопытно, кто здесь вмешивается? (Мамаше Кураж.) Оказывается, сей господин столь близкий ваш друг, что вы должны давать ему отчет? Это для меня новость!
Мамаша Кураж. Вы не горячитесь. Повар по-своему судит. А уж коли на то пошло, здорово вы меня надули с вашей войной!
Священник. Не кощунствуйте! Мир - это благодать господня. Вы - гиена полей сражений!
Мамаша Кураж. Кто - я?
Повар. Если вы оскорбляли моя знакомая, вы будете иметь дело со мной!
Священник. С вами я не разговариваю. Ваши намерения чересчур прозрачны. (Мамаше Кураж.) Когда я вижу, сколь брезгливо вы встречаете весть о мире, словно боясь прикоснуться к нему, как к старой половой тряпке, - все человеческое во мне возмущается. Вижу я, вы желаете не мира, а войны, ибо она приносит вам барыш. Но не забывайте старинного речения: кто хочет обедать с чертом, запасайся длинной ложкой!
Мамаша Кураж. Я от войны не много добра видела, и мне ее нечего добром поминать. А вот гиену я вам не прощу! Между нами все кончено.
Священник. Зачем вы сетуете на мир, когда все люди свободно вздохнули? Из-за старой рухляди в вашем фургоне?
Мамаша Кураж. У меня товар, а не старая рухлядь. Он меня кормит и вас до нынешнего дня кормил.
Священник. Ага, все-таки война кормила?
Повар (священнику). Стыдно взрослый человек не знать, что не следует никому давать совет. (Мамаше Кураж.) На вашем месте нельзя сделать ничего лучшего, как сбыть что удастся, пока ему еще есть красная цена. Одевайтесь и скоро на базар. Не теряйте минуты!
Мамаша Кураж. Вот это разумный совет! Пожалуй, так и сделаю.
Священник. Потому что повар так сказал?
Мамаша Кураж. А чего ж вы молчали? Повар дело говорит: я лучше пойду на рынок. (Уходит за фургон.)
Повар. Моя взяла, ваше преподобие. Что-то вы не есть находчивый. Вы бы ей сказали: когда я вам давать совет? Я просто так, рассуждать о политика - и все. У вас на меня кишка тонкий! А петушиная драка не к лицу ваш сан.
Священник. Держите язык за зубами, не то я вас убью, к лицу это или не к лицу.
Повар (снимает сапог и начинает перематывать портянку). Не будь вы такой низкий безбожник, вы бы сейчас легко приход получали. Повара не нужно - варить нечего. А религия никуда не девался. Тут ничего не меняться.
Священник. Господин Ламб, не прогоняйте меня, войдите в мое положение! Упав столь низко, я возвысился духом. Я больше не смогу читать проповеди.

Появляется Иветта Потье. Она в черном богатом наряде, с тросточкой в руке.
Она постарела, потолстела и не в меру напудрена. С ней слуга.

Иветта. Привет! Привет! Я попала к мамаше Кураж?
Священник. Совершенно верно. А с кем мы имеем удовольствие?..
Иветта. Полковница Штаремберг, почтенные. Где сама мамаша Кураж?
Священник (кричит в фургон). Полковница Штаремберг желает вас видеть!
Голос мамаши Кура ж. Сейчас выйду.
Иветта. Это я - Иветта!
Голос мамаши Кураж. Ах, Иветта!
Иветта. Решила вас проведать. (Заметив повара, который в ужасе отвернулся.) Питер!
Повар. Иветта!
Иветта. Ну и ну! Как ты сюда попал?
Повар. Приехал.
Священник. Ах, вы знакомы? И близко?
Иеетта. Еще бы! (Разглядывает повара.) Растолстел.
Повар. Твоя талия тоже исчез.
Иветта. Хорошо, что ты мне попался, прохвост. Сейчас я все выложу, что о тебе думаю.
Священник. Пожалуйста, пожалуйста, без стеснения! Только подождите, пока мамаша Кураж выйдет.
Мамаша Кураж (выходит из фургона с товарами в руках). Иветта!

Обнимаются.
Почему ты в трауре?
Иветта. Разве мне не идет? Мой муж, полковник, умер года два назад.
Мамаша Кураж. Это тот старикан, который чуть мой фургон не купил?
Иветта. Нет, его старший брат.
Мамаша Кураж. Ты неплохо устроилась! Наконец-то вижу человека, которому от войны польза!
Иветта. Всякое бывало. А в общем - ничего.
Мамаша Кураж. Тебе грех жаловаться. Полковница! У полковников денег куры не клюют.
Священник (повару). Я на вашем месте все же надел бы сапоги. (Иветте.) Вы обещали сказать, что вы думаете об этом господине, милостивая государыня!
Повар. Иветта, не порть коммерцию!
Мамаша Кураж. Это мой друг, Иветта!
Иветта. Это - Питер с трубочкой!
Повар. Оставь, пожалуйста, этот кличка. Меня зовут Ламб.
Мамаша Кураж (смеется). По которому бабы с ума сходили? А знаете, я вашу трубочку сохранила.
Священник. И курила ее!
Иветта. Ваше счастье, что я могу вам рассказать, какая это личность. Худшего негодяя на всем голландском побережье не встретить! У него пальцев не хватит пересчитать всех несчастных, которых он погубил.
Повар. Это было давно и не есть правда.
Иветта. Встань, когда к тебе обращается дама! Как я любила этого человека! И в то же самое время он бегал к одной брюнетке. К кривоногой! Ее он тоже сделал несчастной, понятно.
Повар. Как я вижу, тебя я в конце концов делал счастливой.
Иветта. Молчи уж ты, жалкая развалина! Но вы берегитесь его. Такой тип даже на старости лет опасен для нашей сестры.
Мамаша Кураж (Иветте). Пойдем со мной. Мне надо товар сбыть, пока он еще в цене. Может, замолвишь за меня словечко в полку, у тебя ведь такие связи? (Кричит в фургон.) Катрин! Некогда нам в церковь, на базар надо! Если Эйлиф придет, дай ему выпить. (Уходит с Иветтой.)
Иветта (уходя). И подумать, что такое ничтожество могло меня когда-то сбить с пути истинного! Я должна благодарить свою счастливую звезду, что все-таки вышла в люди! Но хоть сейчас я тебе испортила дело! Это мне зачтется на небесах, Питер с трубочкой!
Священник. Итак, завершая нашу беседу, я сказал бы: бог правду видит... А вы пеняли на мою находчивость!
Повар. Просто неповезение! Я вам по правде скажу: я сильно изголодаться. Я ожидал здесь поесть что-нибудь горячее, а теперь они там обо мне говорят, и она получит мой совсем фальшивый портрет. Лучше я уходить, пока она не пришел.
Священник. И я полагаю, это будет лучше.
Повар. Ваше преподобие, должен вам сказать: от этот мирный время меня уже мутит. Человечество должно очиститься огнем и мечом, ибо люди грешники с малый лет. Хотел бы я опять своему фельдмаршалу - куда он деваться? - зажарить жирный каплун с горчичной подливкой и морковкой!
Священник. С красной капустой. К каплуну полагается красная капуста.
Повар. Это есть правильно. Но фельдмаршал любить морковь.
Священник. Ни черта он не понимал.
Повар. Вы всегда уписывать это кушанье за две щеки.
Священник. С отвращением.
Повар. Как бы то ни было, вы согласиться со мной, что это был неплохой время.
Священник. С этим я, возможно, соглашусь.
Повар. Раз вы обозвать ее гиена, ваше хорошее время здесь тоже кончалось. На что вы так уставились?
Священник. Эйлиф!

Появляется связанный Эйлиф в сопровождении двух солдат с пиками. Он
бледен как мел.
Что с тобой случилось?
Эйлиф. Где мать?
Священник. В городе.
Эйлиф. Мне сказали, она здесь. Мне разрешили повидаться с матерью.
Повар (солдатам). Куда вы его вести?
Солдат. В последний путь.
Священник. Что он натворил?
Солдат. К мужикам вломился. Хозяйку прирезал.
Священник. Как ты мог это сделать?
Эйлиф. А чего я такое сделал? Первый раз, что ли?
Повар. Но ведь сейчас есть мир!
Эйлиф. Заткнись! Можно присесть, пока она придет?
Солдат. Некогда нам.
Священник. На войне его за это дело чествовали. Он был первым храбрецом. Полководец сажал его по правую руку. Нельзя ли поговорить с профосом?
Солдат. Не поможет. Какая тут храбрость - у мужика скотину отнять?
Повар. Это есть глупость!
Эйлиф. Был бы я глуп, я бы с голоду подох, умник ты вшивый!
Повар. А ты был умный, и твоя умная голова теперь долой!
Священник. Надо хоть Катрин сказать.
Эйлиф. Не тронь ее. Дай лучше мне водки глоток.
Солдат. Некогда тут! Пошли!
Священник. Что же нам передать твоей матери?
Эйлиф. Скажи, все делал, как учили. Скажи, все так же отличался. А то - ничего не говори.

Солдаты уводят его.

Священник. Я провожу тебя в твой последний путь.
Эйлиф. Нужен ты мне, поп.
Священник. Ты этого не знаешь. (Идет за ним.)
Повар (кричит им вслед). Я ей все-таки сказать. Она захотеть с ним повидаться.
Священник. Лучше умолчите. Скажите, он заходил и, может, завтра зайдет. К тому времени я вернусь и сумею ее подготовить. (Спешит за солдатами.)
Повар (покачивая головой, глядит им вслед, затем, помявшись, подходит к фургону). Послушайте, выходите сюда. Я понимать, что вы от мирное время спрятались, я тоже не прочь. Это же я, повар фельдмаршала, неужели вы меня забывали? Интересно знать, нет ли у вас чего покушать? Пока ваша мать не вернулся. Я бы не отказывался от кусочек сала или даже хлеба. Так, от нечего делать. (Заглядывает в фургон.) С головой под одеяло!

Издали доносится канонада.

Мамаша Кураж (вбегает запыхавшись, с теми же свертками). Повар, мир уже кончился! Уже третий день снова война! Я, слава богу, ничего не успела продать, вовремя узнала. В городе перестрелка с лютеранами. Надо подобру-поздорову уезжать. Катрин, собирайся! Что это с вами? Стряслось что?
Повар. Нет, нет.
Мамаша Кураж. Нет, что-то было. По всему видать!
Повар. Да вот, опять война... Тут, боюсь, до завтрашний день крошки в рот не будет.
Мамаша Кураж. Бросьте врать, повар!
Повар. Эйлиф тут заходил. Только он сразу должен снова уходить.
Мамаша Кураж. Заходил, говорите? Ну вот, значит, в дороге увидимся. Я теперь к своим прибьюсь. Ну как мой старшенький?
Повар. Как всегда.
Мамаша Кураж. Да, уж его не переделаешь. Его у меня война не отнимет. Он парень умный... Помогите-ка собраться. (Начинает укладываться.) Что-нибудь рассказывал? Как он с начальством ладит? Опять, наверно, отличился?
Повар (мрачно). Говорил, так же отличился, как в тот раз.
Мамаша Кураж. Потом доскажете. Нам пора.

Катрин появляется.
Катрин, мир пока отставили. Едем дальше. (Повару.) Чего вы там?
Повар. Пойду завербоваться.
Мамаша Кураж. Я вам кое-что предложу. Где его преподобие?
Повар. В городе, с Эйлифом.
Мамаша Кураж. Поедем тогда пока с нами. Мне нужен помощник.
Повар. Вот эта историй с Иветтой...
Мамаша Кураж. Чего там, вы мне от этого не меньше нравитесь. Скорей наоборот. Где дым, там и огонь. Поехали, значит?
Повар. Я не говорил нет.
Мамаша Кураж. Вон Двенадцатый полк уже тронулся. Становитесь-ка в корень. Вот вам ломоть хлеба. Нам объезжать придется, хочу к лютеранам пристать. Может, еще нынче с Эйлифом повидаюсь. Он мне сейчас всех милей. А недолго мир простоял, верно? И снова все по старой колее пошло.

Катрин и повар впрягаются в лямки фургона.

Мамаша Кураж (поет).

Из Ульма в Мец, из Меца к чехам!
Вперед, Кураж, из края в край!
Война прокормит нас с успехом,
А ей свинца и пушек дай.
Одним свинцом сыта не будет,
Одних лишь пушек мало ей:
Войне всего нужнее люди,
Война погибнет без людей.


далее: IX >>
назад: VII <<

Бертольд Брехт. Мамаша Кураж и ее дети (Перевод Б.Заходера и Вс.Розанова)
   III
   V
   VII
   VIII
   IX
   X
   XI
   XII
   ПРИМЕЧАНИЯ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация