<< Главная страница

23



РАБОТОДАТЕЛИ

Шагают работорговцы,
Для них бедняки словно овцы,
Которых каждый дерет.
Танки и пушки готовя,
Реками пота и крови
Должен платиться народ.

Шпандау, 1937 год. Возвратясь домой, рабочий застает у себя соседку.

Соседка. Добрый вечер, господин Фенн. Я хотела занять у вашей жены хлеба. Она вышла на минуту.
Рабочий. Пожалуйста, фрау Диц. Как вам нравится, какое место я получил?
Соседка. Да, теперь всем дают работу. Вы на новом авиазаводе? Бомбардировщики делаете?
Рабочий. Без передышки.
Соседка. Это им в Испанию нужно.
Рабочий. Почему в Испанию?
Соседка. Говорят, чего они только туда не посылают. Стыд и срам!
Рабочий. Ну-ну! Попридержите язык!
Соседка. Вы что, тоже к ним перешли?
Рабочий. Никуда я не переходил. Я делаю свое дело. А где же Марта?
Соседка. Пожалуй, лучше вас предупредить: кажется, какая-то неприятность. Когда я вошла, почтальон как раз принес письмо. Ваша жена прочла и разволновалась. Я уже собралась идти за хлебом к Ширманам.
Рабочий. Да что вы? (Зовет.) Марта!

Входит его жена. Она в трауре.
Что с тобой? Кто умер?
Жена. Франц. Письмо пришло. (Дает ему письмо.)
Соседка. Господи! Что с ним случилось?
Рабочий. Авария.
Соседка (недоверчиво). Он ведь летчиком был, да?
Рабочий. Да.
Соседка. И у него случилась авария?
Рабочий. Да, в Штеттине. Ночью во время учебного полета в учебном лагере, так здесь сказано.
Соседка. Какая там авария! Меня вы не проведете.
Рабочий. Я повторяю то, что здесь сказано. Письмо от лагерного начальства.
Соседка. А он писал вам последнее время? Из Штеттина?
Рабочий. Не убивайся, Марта. Этим горю не поможешь.
Жена (рыдая). Я знаю.
Соседка. Славный был парень ваш брат. Не сварить ли вам кофе?
Рабочий. Будьте так добры, фрау Диц.
Соседка (ищет кастрюлю). Да, тяжелый удар.
Жена. Умойся, Герберт. Фрау Диц - свой человек.
Рабочий. Не к спеху.
Соседка. А из Штеттина он вам писал?
Рабочий. Письма все время приходили из Штеттина.
Соседка (многозначительно). Вот как! А сам он, верно, был южнее?
Рабочий. Как - южнее?
Соседка. На далеком юге, в прекрасной Испании.
Рабочий (жене, которая опять разрыдалась). Возьми себя в руки, Марта! А вам не следует так говорить, фрау Диц.
Соседка. Мне бы только хотелось знать, что бы вам ответили в Штеттине, если бы вы приехали за телом шурина?
Рабочий. Я не поеду в Штеттин.
Соседка. Они умеют прятать концы в воду. Даже за подвиг считают, что у них все шито-крыто. Вот недавно в пивной один хвастал, как ловко они маскируют свою войну. Когда сбивают бомбардировщик, те, что внутри, прыгают с парашютом, а их с других машин тут же в воздухе расстреливают из пулемета. Свои же расстреливают, чтобы они не рассказали красным, откуда их прислали.
Жена (ей дурно). Дай мне воды, Герберт, мне дурно.
Соседка. Конечно, не следует вас волновать, но уж очень они ловко прячут концы. Они сами понимают, какое это преступление, какой позор - их война. Вот и тут: авария во время учебного полета! А чему они учатся? Воевать они учатся!
Рабочий. Говорите хоть потише. (Жене.) Лучше тебе?
Соседка. Вы тоже из тех, что на все глаза закрывают. Вот вас и отблагодарили в этом письме!
Рабочий. Замолчите же наконец!
Жена. Герберт!
Соседка. Да, теперь "замолчите". Потому что вам дали место! Вашему шурину тоже дали место! Он потерпел "аварию" как раз на такой штуке, какие вы изготовляете на авиазаводе.
Рабочий. Ну это уж слишком, фрау Диц. Вы говорите - я изготовляю такие штуки. А что делают другие? Что делает ваш муж? Лампочки, да? Это, по-вашему, не для войны? Это только освещение! А на что нужно освещение? Что они освещают? Может быть, танки? Или военные корабли? Или тоже такие штуки! Ну да, он делает только лампочки. А что сейчас делают не для войны? Где же искать работу не для войны? Или прикажете с голоду умирать?
Соседка (смутившись). Я же не говорю, чтобы вы умирали с голоду. Конечно, вы должны работать. Я только об этих преступниках говорю. Хорошую они дают работу!
Рабочий (строго, жене). Тебе нельзя ходить в черном. Им это не нравится.
Соседка. Им не нравится, чтобы спрашивали, почему да отчего.
Жена (спокойно). По-твоему, мне надо снять черное?
Рабочий. Да, иначе меня сразу же прогонят с места.
Жена. А я не сниму.
Рабочий. То есть как?
Жена. Не сниму. Мой брат умер. Я буду носить траур.
Рабочий. Если бы Роза не купила черного платья после смерти матери, у тебя бы его не было и ты бы его не носила.
Жена (кричит). Никто не запретит мне носить траур! Если уж они его прикончили, так я имею право хоть поплакать вволю. Этого никогда не бывало! Такого зверства мир не видел! Бандиты!

Рабочий онемел от ужаса.

Соседка. Что вы, фрау Фенн!
Рабочий (хрипло). Если ты будешь так говорить, мы не только лишимся работы, с нами что-нибудь похуже стрясется.
Жена. Пускай меня заберут! Ведь у них есть женские концлагеря. Пускай меня туда упрячут за то, что я не могу молчать, когда они убивают моего брата! Какое ему было дело до Испании!
Рабочий. Не ори ты про Испанию!
Соседка. Вы доведете себя до беды, фрау Фенн!
Жена. Оттого, что они тебя с места прогонят, - мы должны молчать? Оттого, что мы подохнем, если не будем делать им бомбардировщики? Все равно скоро придется подыхать, как Францу. Ему они тоже дали место. На метр под землей. Такое бы он и здесь получил!
Рабочий (пытается зажать ей рот). Замолчи! Это ничему не поможет!
Жена. А что поможет? Так делайте же то, что поможет!


далее: 24 >>
назад: 22 <<

Бертольд Брехт. Страх и нищета в Третьей империи
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   13
   15
   16
   17
   18
   19
   20
   21
   22
   23
   24
   ПРИМЕЧАНИЯ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация