<< Главная страница

VI



Преданный проститутками, Мак благодаря еще одной любящей женщине выходит на
волю.

Тюрьма в Олд Бейли.
Клетка. Входит Браун.

Браун. Только бы мои люди его не застукали! Господи, хоть бы он миновал уже Хайгейтское болото и вспоминал своего друга Джекки. Но, как все великие люди, он такой легкомысленный. Если сейчас его приведут, честное слово, я не выдержу взгляда своего старого друга. Слава богу, что хоть луна светит, по крайней мере с пути не собьется, когда поедет через болото.

За сценой шум.
Что такое? О боже, вот его ведут.

Связанный канатами и сопровождаемый шестью констеблям и, входит Мак; он
сохраняет гордую осанку.

Мак. Ну вот, канделябры, наконец с божьей помощью мы и добрались до нашей старой виллы. (Замечает Брауна, отступившего в самый дальний угол камеры. Долгая пауза, во время которой Мак пронизывает взглядом своего бывшего друга.)
Браун. Ах, Мак, это не я... Я сделал все, что... Не гляди на меня так, Мак... я не выдержу... Твое молчание наводит на меня ужас. (Кричит на констебля.) Не тяни его за веревку, скотина... Скажи что-нибудь, Мак. Скажи что-нибудь твоему бедному Джекки... Скажи хоть слово на проща... (Плачет, прислонившись головой к стене.) Даже словечком не удостоил. (Уходит.)
Мак. Уж этот Браун слизняк. Воплощенная нечистая совесть. И такой слизняк хочет быть шефом полиции. Хорошо, что я на него не накричал. Сначала я хотел было. Но я вовремя сообразил, что пристальный укоризненный взгляд проймет его сильнее всякой ругани. Так оно и вышло. Я поглядел на него, и он заплакал, как младенец. Этот фокус я вычитал в Библии.

Входит Смит с наручниками.
Что, господин надзиратель, потяжелее там не нашлось? С вашего великодушного разрешения позволю себе попросить более удобные. (Вынимает чековую книжку.)
Смит. У нас есть на любую цену, господин капитан. Какие изволите. От одной гинеи до десяти.
Мак. А если вообще никаких?
Смит. Пятьдесят гиней.
Мак (выписывает чек). Хуже всего, что теперь всплывет эта история с Люси. Если Браун узнает, что я за его дружеской спиной забавлялся с его дочерью, он превратится в пантеру.
Смит. Да, что посеешь, то пожнешь.
Мак. Конечно, эта лахудра уже где-то здесь. Приятное будет время перед казнью, ничего не скажешь.

Ах, господа, куда теперь мне деться?
Могу ли я такой быть жизни рад?
Я истину одну усвоил с детства:
Лишь тот живет приятно, кто богат!

Золотистый свет. Орган освещен. Сверху на шесте спускается трехламповый
светильник. На щитах надпись:

БАЛЛАДА О ПРИЯТНОЙ ЖИЗНИ

1

Твердят, что на земле всего прекрасней
Жизнь мудреца, что пустота в желудке
И холод в доме - это предрассудки.
Оставьте про себя такие басни!
Кто хочет жизнью тешиться простой,
Пусть тешится. Увольте лишь меня.
Нигде, нигде на свете даже дня
Нельзя прожить на пище на такой.
Одной свободе разве будешь рад?
Лишь тот живет приятно, кто богат.

2

Судьбе наперекор, с задором странным
Борцы плюют на страх и на оглядку.
Они публично режут правду-матку,
Чтоб только нервы щекотать мещанам.
Подтягивая брюки на ходу,
Усталый, злой, борец бредет домой,
Ложится спать с холодною женой
И ждет наград в трехтысячном году.
Не разжиреешь от таких наград.
Лишь тот живет приятно, кто богат!

3

И я хотел великим быть не в меру,
И я стремился бедным быть и чистым,
Но, присмотревшись к сим идеалистам,
Сказал себе: "Не следуй их примеру!
Ты мудр и чист. Но как несчастен ты.
Ты смел и гол. Но свет тебе не мил.
Ты мудрым, чистым, смелым, голым был.
Теперь с тебя довольно чистоты.
Забудь о ней и жизни будешь рад:
Лишь тот живет приятно, кто богат!

Входит Люси.

Люси. Ах ты, негодяй! Как ты можешь смотреть мне в глаза. После всего, что было между нами.
Мак. Люси, неужели у тебя нет сердца? Видя своего мужа в беде...
Люси. Мужа! Ах ты, изверг! Ты думаешь, до меня не дошла история с Полли Пичем! Так бы и выцарапала тебе глаза!
Мак. Нет, серьезно, Люси, ты же не такая дура, чтобы ревновать меня к Полли.
Люси. Разве ты на ней не женился, чудовище?
Мак. Женился! Вот так новости! Я бываю у них в доме. Я болтаю с ней. Иногда я ее в некотором роде чмокну разок-другой. И теперь этой дурехе понадобилось раззвонить, что я на ней женился. Милая Люси, я готов на все, чтобы только успокоить тебя. Если ты думаешь, что брак со мной успокоит тебя - пожалуйста. Что еще может сказать джентльмен? Больше он ничего не может сказать.
Люси. Ах, Мак, единственное, чего я хочу, - это стать порядочной женщиной.
Мак. Если ты думаешь, что ты станешь ею. выйдя за меня замуж, - пожалуйста. Что еще может сказать джентльмен? Больше он ничего не может сказать!

Входит Полли.

Полли. Где мой муж? Ах, Мак, вот ты где. Не прячь глаза, тебе нечего меня стыдиться. Я же твоя жена.
Люси. Подлец!
Полли. Мэкки в тюрьме! Почему ты не ускакал за Хайгейтское болото? Ты обещал мне, что больше никогда не пойдешь к женщинам. Я знала, как они с тобой поступят. Но я тебе ничего не сказала, потому что я тебе верила. Мак, я останусь с тобой до самой смерти. Ни слова, Мак? Ни взгляда? О Мак, подумай только, как страдает твоя Полли, видя тебя здесь.
Люси. Ах ты, стерва.
Полли. Что это значит, Мак? И вообще - кто это? Скажи ей по крайней мере, кто я такая. Скажи ей, пожалуйста, что я твоя жена. Разве я не твоя жена? Посмотри на меня, разве я не твоя жена?
Люси. О прохвост, о подлец! Значит, у тебя две жены, чудовище?
Полли. Скажи, Мак, разве я не твоя жена? Разве я не сделала для тебя всего что могла? Я вступила в брак невинной, ты это знаешь. Ты поручил мне шайку, и я в точности выполняла наш договор. И Джекоб просит передать тебе, что...
Мак. Если бы вы хоть на минуту придержали языки, сразу бы все разъяснилось.
Люси. Нет, мой язык не придержишь. Я не могу этого вынести. Живой человек не может этого вынести.
Полли. Да, моя милочка, конечно, на стороне жены...
Люси. Жены!!
Полли. ...на стороне жены есть известное преимущество. К сожалению, милая, это так, по крайней мере с внешней стороны. Не мудрено и голову потерять при его заботах.
Люси. Хороши заботы. Ну и дрянь же ты откопал! Нашел кого покорять! Вот так красавица из Сохо!

Золотистый свет. Орган освещен. Сверху на шесте спускается трехламповый
светильник. На щитах надпись:

ДУЭТ РЕВНИВИЦ

I

Люси.

Выходи, красавица из Сохо,
Дай полюбоваться мне тобою!
Увидать бы наконец неплохо
Ту, что всех затмила красотою.
Говорят, что лучше всех для моего супруга
Полли.

Полли.

Лучше всех, лучше всех?

Люси.

А посмотришь - рассмеешься поневоле.

Полли.

Глупый смех, глупый смех!

Люси.

Нет, ведь право, он смешон...

Полли.

Ах, так, значит, он смешон?

Люси.

Если он в тебя влюблен!

Полли.

Если он в меня влюблен?

Люси.

Ха-ха-ха! Я готова поручиться,
Что никто на такую не польстится.

Полли.

Живы будем - поглядим.

Люси.

Живы будем - поглядим.

Обе.

Нет, Мэкки - мой. Мы неразлучны с Мэкки.
Со мной одной любовь его навеки.
И не сошла с ума я,
И всякого дерьма я
Бояться не желаю -
Смешно!

2

Полли.

Я слыву красавицею в Сохо,
Говорят, я хороша собою.

Люси.

Чепуха!

Полли.

Говорят, что выгляжу неплохо
И что всех затмила красотою.

Люси.

Ах ты, стерва!

Полли.

От стервы слышу!
Говорят, что лучше всех для Мэкки -
Полли.

Люси.

Лучше всех, лучше всех?

Полли.

Потому-то и смешно мне поневоле.

Люси.

Глупый смех, глупый смех!

Полли.

В самом деле, тот смешон...

Люси.

Ах, так, значит, и смешон?

Полли.

Кто в такую не влюблен!

Люси.

Кто в такую не влюблен!

Полли (публике).

Ну а вы согласны поручиться,
Что никто на такую не польстится?

Люси.

Живы будем - поглядим.

Полли.

Живы будем - поглядим.

Обе.

Нет, Мэкки - мой. Мы неразлучны с Мэкки.
Со мной одной любовь его навеки.
И не сошла с ума я,
И всякого дерьма я
Бояться не желаю -
Смешно!

Мак. Итак, милая Люси, успокойся. Полли просто-напросто выкидывает фокусы. Ей хочется нас разлучить. Меня повесят, а она будет выдавать себя за мою вдову. В самом деле, Полли, сейчас не время для таких штучек.
Полли. И у тебя хватит совести от меня отречься?
Maк. И у тебя хватит совести болтать, что я женат? Зачем ты усугубляешь мои страдания, Полли? (Укоризненно качает головой.) Полли, Полли!
Люси (к Полли). В самом деле, вы же только себя срамите. Да и как вам не стыдно волновать человека в таком положении. Это чудовищно!
Полли. Если вам знакомы элементарные правила приличия, сударыня, то вы должны быть сдержаннее с мужчиной в присутствии его жены.
Мак. Нет, серьезно, Полли, твои шутки переходят уже всякие границы.
Люси. Если вы, сударыня, хотите устроить здесь скандал, я буду вынуждена позвать сторожа, чтобы он указал вам выход, милая барышня.
Полли. Дама! Дама! Дама! Позвольте мне еще сказать, барышня, что важничать вам не к лицу. Мой долг велит мне остаться с моим супругом.
Люси. Что ты мелешь? Что ты мелешь? Ах, она не хочет уйти! Ее выгоняют, а она ни с места! Может быть, выразиться яснее?
Полли. Ах ты, - заткнись, гадина, а не то получите по морде, сударыня!
Люси. Тебя же выгоняют, зануда! Нет, с тобой надо попроще, ты не понимаешь деликатности.
Полли. Твоей-то деликатности! О боже, я только унижаюсь. Ведь это же ниже моего достоинства... (Плачет навзрыд.)
Люси. Посмотри на мой живот, гадина! Разве такое бывает с бухты-барахты? Ослепла, что ли?
Полли. Ах вот как! Ты того-с! Вот на что бьешь? Не надо было спать с ним, деликатная леди!
Мак. Полли!
Полли (плача). Нет, это уж слишком. До этого нельзя было доводить, Мак. Не знаю, что мне и делать.

Входит госпожа Пичем.

Госпожа Пичем. Я так и знала. Где ей и быть, как не у своего дружка? Сейчас же ступай за мной, шлюха. Когда твоего дружка повесят, можешь и сама вешаться. До чего дошло! Твоя почтенная мать должна вытаскивать тебя из тюрьмы. И ко всему еще у него сразу две - Нерон этакий!
Полли. Оставь меня, мама. Ты же не знаешь...
Госпожа Пичем. Марш домой!
Люси. Вот видите, вашей маме приходится учить вас уму-разуму.
Госпожа Пичем. Марш!
Полли. Сейчас. Мне нужно... мне нужно сказать ему еще два слова... Нет, в самом деле... Знаешь, это очень важно,
Госпожа Пичем (дает ей пощечину), И это не менее важно! Марш!
Полли. О Мак!

Госпожа Пичем вытаскивает ее из камеры.

Мак. Люси, ты вела себя великолепно. Конечно, мне было жаль ее. Поэтому я не мог обойтись с ней так, как она заслуживает. Ты сначала подумала, что в ее словах есть доля истины, правда?
Люси. Да, сначала я так и подумала, милый.
Мак. Тогда ее мамаша не упрятала бы меня сюда. Ты ведь слышала, как она меня поносила? Разве так ведут себя с зятем? Так третируют в лучшем случае соблазнителя дочери, но никак не зятя.
Люси. Я счастлива, если ты говоришь это от чистого сердца. Я так тебя люблю, что, право, лучше мне видеть тебя на виселице, чем в объятиях другой. Разве это не удивительно?
Мак. Люси, я хочу быть обязанным тебе жизнью.
Люси. Чудесные слова! Повтори их еще раз.
Мак. Люси, я хочу быть обязанным тебе жизнью.
Люси. Ты хочешь, чтобы я бежала с тобой, милый?
Мак. Да, но, понимаешь, если мы убежим вдвоем, нам труднее будет скрыться. Как только поиски прекратятся, я тебя выпишу. Спешной почтой, разумеется.
Люси. Как я могу помочь тебе?
Мак. Принеси шляпу и трость!

Люси выходит и возвращается с шляпой и тростью. Она бросает их в клетку.
Люси, плод нашей любви, который ты носишь под сердцем, свяжет нас навеки.

Люси уходит. Появляется Смит. Он входит в клетку.

Смит. Отдайте палку.

Начинается возня. Смит, с ломом и стулом в руках, гоняется за Маком. Мак
перепрыгивает через решетку. За ним бегут констебли.

Голос Брауна. Здравствуй, Мак! Мак, отзовись, это я, Джекки. Мак, прошу тебя, ответь. Я не в силах больше выносить это.

Входит Браун.

Браун. Мэкки! Что такое? Он удрал. Слава богу! (Садится на нары.)

Входит Пичем.

Пичем (Смиту). Моя фамилия Пичем. Я пришел получить сорок фунтов, обещанных за поимку бандита Макхита. (Становится перед клеткой.) Хелло! Это господин Макхит?

Браун молчит.
Ах вот как! По всей вероятности, этот господин отправился на прогулку? Я пришел, чтобы навестить преступника, и кого же я здесь вижу? Господина Брауна? Пантера-Браун сидит, а его друг Макхит не сидит.
Браун (со стоном). О господин Пичем, это не моя вина.
Пичем. Конечно, не ваша. Не станете же вы сами... ставить себя в такое положение... Конечно же, вы тут ни при чем, Браун.
Браун. Господин Пичем, я вне себя.
Пичем. Могу себе представить. Наверно, на душе у вас кошки скребут.
Браун. Ужасная вещь - чувство собственного бессилия. Эти разбойники делают что хотят. Ужасно, ужасно.
Пичем. Может быть, вы приляжете на часок? Закроете глаза и сделаете вид, что ничего не случилось. Или представите себе, что гуляете по зеленой лужайке, a на небе, знаете, этакие беленькие облачка. Главное - выкинуть неприятности из головы. И те, что уже были, и прежде всего те, что еще будут.
Браун (беспокойно). Что вы имеете в виду?
Пичем. У вас прекрасная выдержка. Я бы на вашем месте просто занемог, лег в постель и пил горячий чай. А главное - позаботился бы, чтобы кто-нибудь положил мне руку на лоб.
Браун. К черту! Я же не виноват, если преступник скрылся. В таких случаях полиция бессильна.
Пичем. Вот как, бессильна? Вы полагаете, что мы уже не увидим здесь господина Макхита?

Браун пожимает плечами,

Пичем. В таком случае вы окажетесь жертвой чудовищной несправедливости. Теперь, конечно, опять станут говорить, что полиция не имела права его упускать. Да, блистательной коронацией дело не пахнет.
Браун. Что это значит?
Пичем. Позвольте напомнить вам один исторический факт. В свое время, в тысяча четырехсотом году до. рождества Христова, он наделал много шума, однако ныне он неизвестен в широких кругах. Когда умер египетский фараон Рамзес Второй, полицмейстер Ниневии или, вернее, Каира чем-то провинился перед низшими слоями населения. Последствия таких провинностей бывали уже и в те времени ужасны. Как сказано в книгах по истории, коронационное шествие престолонаследницы Семирамиды превратилось "из-за чрезмерного энтузиазма низших слоев населения в сплошную цепь катастроф". Историки в ужасе от расправы, которой подвергла своего полицмейстера Семирамида. Подробностей я уже не помню, но, если не ошибаюсь, речь шла о каких-то змеях, которые сосали его кровь.
Браун. Неужели?
Пичем. Да не оставит вас господь, Браун. (Уходит.)
Браун. Единственное мое спасение - это железный кулак. Эй, сержанты, ко мне! Тревога!

Занавес. Макхит и Дженни-Малина выходят к рампе и поют. Золотистый свет.

ВТОРОЙ ТРЕХГРОШОВЫЯ ФИНАЛ

1

Мак.

Вы учите нас честно жить и строго,
Не воровать, не лгать и не грешить.
Сначала дайте нам пожрать немного,
А уж потом учите честно жить.
Поборник благонравья и добра,
Ханжа и скромник с толстым животом!
Раз навсегда запомнить вам пора:
Сначала хлеб, а нравственность - потом.
Добейтесь, чтоб людская голь сначала
Ломоть от каравая получала.

Голос за сценой.

Чем люди живы?

Мак.


Чем люди живы? Тем, что раздевают,
Терзают, мучат, душат, гонят прочь взашей
Других людей и прочно забывают,
Что сами носят звание людей.

Хор.

Вот, господа, вся правда без прикрас:
Одни лишь преступленья кормят нас!

2

Дженни.

Ваш идеал - девица-недотрога,
Вы учите: нельзя греху служить.
Сначала дайте нам пожрать немного,
А уж потом учите честно жить.
Вы любите развлечься, господа.
Давайте же простимся со стыдом!
Пора запомнить раз и навсегда:
Сначала хлеб, а нравственность - потом.
Добейтесь, чтоб людская голь сначала
Ломоть от каравая получала.

Голос за сценой.

Чем люди живы?

Дженни.

Чем люди живы? Тем, что раздевают,
Терзают, мучат, душат, гонят прочь взашей
Других людей и прочно забывают,
Что сами носят звание людей.

Хор.

Вот, господа, вся правда без прикрас:
Одни лишь преступленья кормят нас!


далее: ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ >>
назад: V <<

Бертольд Брехт. Трехгрошовая опера
   ПРОЛОГ
   ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
   II
   III
   ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
   V
   VI
   ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
   VIII
   IX
   ПРИЛОЖЕНИЕ
   НОВЫЙ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ХОРАЛ
   ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ СТРОФЫ
   ПРИМЕЧАНИЯ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация