<< Главная страница

ПРИЛОЖЕНИЕ




СЛОНЕНОК

ИНТЕРМЕДИЯ В ФОЙЕ

Театр Под каучуковыми деревьями сооружена дощатая эстрада. Перед ней стоят стулья.

Полли (перед занавесом). Для того чтобы вы смогли в полной мере испытать воздействие драматического искусства, мы призываем вас курить сколько влезет. Здесь перед вами выступают лучшие в мире артисты, вам подаются самые доброкачественные напитки, сидите вы в удобных креслах. Пари о том, чем кончится действие, можно заключить у стойки бара. Занавес опускается и представление прерывается для того, чтобы зрители могли заключать пари. Просим также не стрелять в аккомпаниатора, он делает что может. Кто не сразу поймет смысл действия, пусть не ломает голову. Оно в самом деле непонятно. Если вы хотите посмотреть на то, что имеет смысл, можете отправляться в уборную. Деньги за билеты ни в коем случае не возвращаются. Наш товарищ Джип имеет честь играть роль слоненка. Если вы полагаете, что это слишком трудно, то могу сказать только, что артист должен все уметь.
Солдат (голос снизу). Браво!
Полли. Здесь перед вами выступит Джесси Махони в роли матери слоненка Джекки Полл и Уриа Шелли, известный знаток международного конного спорта, в роли месяца. Кроме того, вы с удовольствием увидите и меня лично в очень важной роли бананового дерева.
Солдат. Начинайте наконец и подумайте о том, что десять центов - бесстыдно высокая цена за такую чепуху.
Полли. Позвольте вам сказать, что подобные грубые нападки нас нисколько не задевают. В пьесе речь идет главным образом о преступлении, которое совершил слоненок. Я сообщаю вам об этом, чтобы нам потом не пришлось давать дополнительные объяснения по ходу действия.
Уриа (голос из-за занавеса). О преступлении, которое якобы было совершено.
Полли. Что верно, то верно. Дело в том, что я прочел только свою собственную роль. Оказывается, слоненок не виновен.
Солдаты (скандируют хором). Начинать! Начинать! Начинать!
Полли. Пожалуйста. (Уходит за занавес.) А я все-таки побаиваюсь, не слишком ли дорого мы брали за вход. Как вы думаете?
Уриа. Теперь уже нелепо рассуждать об этом. Остается только нырнуть как в воду.
Полли. Все горе в том, что пьеса очень слаба. Ты, Джесси, видно, плохо помнишь, как это делается в настоящем театре. Я думаю, что ты забыл о самом главном, Джесси. Стойте, погодите еще минутку, мне нужно сходить в уборную.

Занавес поднимается.
Я банановое дерево.
Солдат. Наконец-то!
Полли. Я - судья джунглей. Я стою здесь в засушливой степи южного Пенджаба - стою с тех самых пор, как были изобретены слоны. Иногда - чаще всего это бывает по вечерам - приходит ко мне месяц и подает жалобу на кого-нибудь, например на слоненка.
Уриа. Не спеши так! А то уже половину отбарабанил! Ведь все заплатили по десять центов. (Выходит на сцену.)
Полли. Здорово, месяц! Откуда ты так поздно?
Уриа. Видишь ли, я тут услышал такое про некоего слоненка...
Полли. Ты подаешь на него жалобу?
Уриа. Разумеется.
Полли. Следовательно, слоненок совершил преступление?
Уриа. Вот именно, ты абсолютно прав в своих предположениях. Это еще одно доказательство твоей проницательности, от которой ничто не может укрыться.
Полли. Ну это пустяки. А не убил ли слоненок свою мать?
Уриа. Вот именно.
Полли. Да ведь это ужасно.
Уриа. Чудовищно.
Полли. И куда только я засунул свои роговые очки!
Уриа. Вот у меня случайно есть пара очков. Лишь бы они тебе подошли.
Полли. Они бы мне подошли, если бы в них были стекла. Но ведь здесь одна оправа, без стекол.
Уриа. И все же это лучше, чем ничего.
Полли. Странно, что никто не смеется!
Уриа. Да, это удивительно. И посему я обвиняю месяц, то есть слоненка.

Медленно входит слоненок.

Полли. Ага, вот он, этот милейший слоненок. Откуда ты идешь?
Гэли Гэй. Я слоненок, у моей колыбели стояли семь раджей. Чему ты смеешься, месяц?
Уриа. Продолжай, продолжай, говори, слоненок!
Гэли Гэй. Меня зовут Джекки Полл. Я иду гулять.
Полли. Я слыхал, что ты убил свою мать?
Гэли Гэй. Нет, я только разбил ее крынку с молоком.
Уриа. Но ты разбил эту крынку об ее голову, об ее голову!
Гэли Гэй. Нет, месяц, я разбил ее о камень, о камень!
Полли. А я тебе говорю, что ты ее убил, это так, или я не банановое дерево!
Уриа. И я засвидетельствую, что это так, или я не месяц. Моим первым доказательством будет вон та женщина.

Входит Джесси, играющий роль матери слоненка.

Полли. Кто это?
Уриа. Это мать.
Полли. Но разве это не удивительно?
Уриа. Нисколько.
Полли. Однако я нахожу несколько странным, что она все-таки здесь.
Уриа. А я не нахожу.
Полли. Ну что ж, тогда пусть она останется. Но, разумеется, это еще должно быть доказано.
Уриа. Но ведь ты же судья.
Полли. Вот именно. Итак, слоненок, докажи, что ты не убивал свою мать.
Солдат (снизу). Да чего тут доказывать, когда она сама здесь стоит!
Уриа (обращаясь к нему). В том-то и дело!
Солдат. С самого начала сплошная чепуха. Ведь мамаша сама здесь стоит! Теперь мне пьеса уже нисколько не интересна.
Джесси. Я мать слоненка, и я держу пари, что мой маленький Джекки сможет отлично доказать, что он не убийца. Не правда ли, Джекки?
Уриа. А я держу пари, что он никогда не сможет этого доказать.
Полли (кричит). Занавес!
Зрители молча идут к стойке бара и громко и ожесточенно заказывают коктейли.
(За занавесом.) Все прошло очень хорошо; не было ни одного свистка.
Гэли Гэй. Но почему же никто не аплодировал?
Джесси. Вероятно, они слишком потрясены.
Полли. Ведь это так интересно!
Уриа. Покажи им голые ляжки девиц из варьете, и они бы поразбивали все скамьи. Выйди-ка, нужно попытаться организовать пари.
Полли (выходит). Господа...
Солдаты. Стой! Антракт слишком короток! Дай нам сначала выпить!
- Здесь без этого не обойдешься!
Полли. Мы хотели только спросить, не желаете ли вы заключать пари. Я имею в виду две противоположные точки зрения: чья возьмет, мамашина или месяца.
Солдаты. Какое бесстыдство! Они хотят выкачать еще денег!
- Нет, подождем, когда они по-настоящему разойдутся.
- Сначала всегда не клеится.
Полли. Итак! Кто ставит на мамашу, иди сюда.

Никто не выходит.
Кто ставит на месяц, иди туда.

Никто не выходит. Полли, встревоженный, скрывается за занавесом.

Уриа (за занавесом). Ну как, никто не ставит?
Полли. Да не очень спешат. Они, видимо, думают, что самое главное еще предстоит, и это меня очень беспокоит.
Джесси. Они так пьют, словно без этого невозможно слушать дальше.
Уриа. Нужно завести музыку, это их подбодрит.
Полли (выходит из-за занавеса). Сейчас будет играть граммофон! (Возвращается, поднимает занавес.) Итак, подойдите ко мне: месяц, мать и слоненок; сейчас мы произведем полное расследование этого таинственного преступления, и тогда оно станет очевидным также и для вас, для сидящих внизу. Скажи мне, Джекки Полл, как же ты вообще собираешься скрыть тот факт, что ты заколол свою достопочтенную мамашу?
Гэли Гэй. Ну ведь я вообще не мог этого сделать, ведь я только слабая девочка.
Полли. Вот как? А я утверждаю, Джекки Полл, что ты вовсе не девочка, как ты пытаешься доказать. И сейчас я приведу свое самое убедительное доказательство. Мне вспоминается одна диковинная история, которая произошла в годы моего детства в Уайтчепеле...
Солдат. В южном Пенджабе.

Громкий смех.

Полли. Вот именно, в южном Пенджабе, где один человек, который не хотел идти на войну, переоделся в женское платье. И тогда пришел сержант и бросил ему в подол пулю, но он не раздвинул ноги, чтобы поймать ее юбкой, как это обычно делают девушки, а, наоборот, сжал колени - и сержант сразу догадался, что он мужчина. Вот так же я проверю и тебя. (Бросает пулю, Гэли Гэй сдвигает колени.) Итак, все вы видите, что этот слоненок является мужчиной. Занавес!

Опускается занавес. Слабые аплодисменты.

Полли. Необычайный успех, слышите! Поднимайте занавес! Выходите кланяться!

Занавес поднимается.
Аплодисментов больше не слышно.

Уриа. Они прямо-таки враждебно настроены. Нам не на что надеяться.
Джесси. Нужно просто все прекратить и вернуть деньги за билеты. Теперь уж речь может идти только о том, линчуют нас или не линчуют. Дело принимает очень серьезный оборот. Вы поглядите туда!
Уриа. Вот как, вернуть деньги за билеты? Ни в коем случае! Если возвращать деньги, то ни один театр на свете не мог бы существовать!
Солдат. Завтра двигаемся в Тибет. Так-то, Джорджи. Может быть, это последние каучуконосы, в тени которых можно выпить коктейль за четыре цента. Погода нынче неподходящая для войны; а не то здесь было бы вполне приятно, если бы только эти там не вздумывали устраивать представления.
Другой солдат. Я предлагаю спеть для развлечения какую-нибудь песню, например "Джонни, почисть сапоги".
Солдаты. Браво! (Поют.) "Джонни, почисть сапоги..."
Уриа. Ну вот, теперь они сами стали петь. Нам необходимо продолжать.
Полли. Эх, если бы я тоже сидел там с ними! Именно эта песня про Джонни мне по душе. Вот если бы и мы придумали что-нибудь вроде этого! Ну ладно, продолжаем! (Поднимается занавес.) После того... (пытается перекричать пение) после того как слоненок...
Солдат. Все еще про слоненка!
Полли. Я говорю, после того как...
Солдат. Солдатенок!
Полли. После того как это животное благодаря моему первому великому доказательству было разоблачено как мошенник, теперь я привожу второе, еще более великое доказательство.
Солдат. А ты не можешь его пропустить, Полли?
Уриа. Полли, не смей!
Полли. Я утверждаю, что ты, слоненок, - убийца! Поэтому докажи, что ты неспособен убивать, докажи, что, например, ты не можешь убить месяц.
Солдат. Это все неправильно! Ведь доказывать должен банан!
Полли. Вот именно! Следите только внимательно! Наступает особенно напряженный момент нашей драмы. Итак, я сказал, что ты должен доказать, что ты вообще никогда не мог бы никого убить. Например, не мог бы убить месяц. Так вот, взберись по этой лиане вверх и возьми с собой нож.

Гэли Гэй выполняет приказание. Месяц держит веревочную лестницу.

Солдаты (заставляют умолкнуть тех, кто продолжает петь). Тише!
- Карабкаться так вовсе не просто.
- Ведь из-за этой слоновьей головы он ни черта видеть не
может.
Джесси. Лишь бы только он теперь не сорвался. А ну-ка, давай погромче, Уриа.
Уриа (кричит). Ох, ох, ох!
Полли. Что с тобой, месяц, почему ты кричишь?
Уриа. Потому что мне больно. Я уверен, что ко мне взбирается убийца!
Гэли Гэй. Подвесь лестницу к ветке, Уриа, а то ведь я тяжелый.
Уриа. Ох, он отрывает мне руку! Моя рука! Моя рука! Он отрывает мне руку!
Полли. Вот видите! Вот видите!

Гэли Гэй держит в руках искусственную руку Уриа и поднимает ее кверху.

Джесси. Это ужасно, Джекки, я никак не ожидала от тебя такого. Ты не мое дитя.
Уриа (поднимает вверх обрубок руки). Я свидетельствую, что он убийца.
Полли. Перед вами окровавленный обрубок, который служит убедительным свидетельством. И ты не смог доказать, что не способен на убийство. Ты так отделал месяц, что он наверняка истечет кровью еще до рассвета. Занавес!

Занавес опускается.

Полли (сразу же выходит к рампе). Те, кто хочет заключать пари, могут сделать это у стойки бара.
Солдаты (идут заключать пари). Ставлю один цент на месяц.
- Ставлю полцента на слоненка.
Уриа. Ну вот видите, теперь они наконец клюнули! Теперь все дело за тобой, Джесси. Давай монолог о материнской скорби.

Занавес поднимается.

Джесси.

Знаете ли вы, что такое мать?
Мягче сердца матери в свете не сыскать.
Ведь и вас когда-то под сердцем мать носила,
Материнская рука ведь и вас кормила,
Материнская слеза и для вас блистала,
Материнская нога путь вам пролагала.

Смех.

Растет над сердцем матери могильная трава.

Смех.

Душа ее пресветлая на небесах жива.

Смех.

Услышьте же, как мать скорбит,
Услышьте же, как мать скорбит

Смех.

О том, что с нею было.
Этого слоненка под сердцем я носила.

Громкий, продолжительный хохот.

Солдаты. Еще раз повтори! Уж это одно стоит десяти центов!
- Браво!
- Ура! Трижды ура мамаше! Ура! Ура! Ура!

Занавес опускается.

Уриа. Продолжаем! Вот это успех! Все на сцену!

Занавес поднимается.

Полли. Итак, я доказал, что ты человек, способный совершить убийство. Теперь я спрашиваю тебя, слоненок: утверждаешь ли ты, что это твоя мать?
Солдаты. Это чертовски несправедливо, все, что они там показывают. Даже
смотреть противно.
- Однако все здорово по-философски! Они там приготовили какой-
нибудь счастливый конец. Уж можете быть спокойны!
- Тише!
Полли. Разумеется, я не стану утверждать, что где-либо на свете существует ребенок, способный причинить даже малый ущерб своей родной матери. И это тем более невозможно в стране, управляемой нашей старой Англией.

Возгласы "браво".
"Правь, Британия, морями!"

Все поют: "Правь, Британия".
Благодарю вас, господа. До тех пор пока эту волнующую песню поют суровые мужские голоса, до тех пор в старой Англии будет все в порядке. Но продолжаем! Так как ты, слоненок, убил эту всеми любимую женщину и великую артистку,

Возгласы "браво".
то из этого следует, что ты, Джекки Полл, вообще не можешь быть ни сыном, ни дочерью этой прославленной женщины.

Возгласы "браво".
Это утверждаю я, а то, что банановое дерево утверждает, то оно и доказывает.

Аплодисменты.
Так вот ты, месяц Куч-Бихара, возьми кусок мела с биллиардного стола и нарисуй посредине сцены четкий круг. Затем возьми обыкновенную веревку и жди, пока эта столь глубоко потрясенная мать не войдет в середину этого, впрочем, очень плохо нарисованного круга. Затем осторожно возложи веревку на ее белую шею.

Солдаты. На ее прекрасную материнскую белую шею!
- На прекрасную, белую, материнскую шею!
Полли. Вот именно! А ты, мнимый Джекки Полл, возьмись за другой конец веревки справедливости и стань против месяца за пределами круга, вот так. Теперь я спрашиваю тебя, о женщина: ты ли родила убийцу? Ты молчишь? Так вот. Я только хотел показать вам, господа, как эта мать, представленная здесь, сама отворачивается от своего испорченного ребенка. Но я покажу вам много больше, ибо скоро взойдет грозное солнце справедливости, которое осветит самые потаенные глубины.

Аплодисменты.

Солдаты. Только не зарывайся, Полли!
- Тшшш!
Полли. Последний раз спрашиваю тебя, Джекки Полл: утверждаешь ли ты, что являешься сыном этой несчастной женщины?
Гэли Гэй. Да.
Полли. Так-так. Значит, ты уже сын. Раньше ты говорил, что ты дочь, но твои показания вообще не слишком точны. Сейчас мы перейдем к самому важному из всех, что были прежде, и превосходящему все, что вы видели, господа, абсолютно удовлетворительному, доподлинному, главному доказательству. Итак, если ты, Джекки Полл, дитя этой матери, то у тебя должно быть достаточно силы для того, чтобы вытащить из круга и перетянуть на свою сторону эту якобы твою мать, ведь это же ясно.

Аплодисменты.

Солдаты. Совершенно ясно! Ясно, как в тумане!
- Стой! Это совершенно неправильно!
- Джекки, не поддавайся, главное, держись правды.
Полли. По счету три - начинай тянуть!
Вся публика. Раз-два-три!
Полли. Тяни!

Гэли Гэй тащит Джесси из круга на свою сторону.

Джесси. Стой! Хватит! Черт вас подери! Вот еще придумали! Ой, моя шея!
Солдаты. Что значит - шея? Тяни, Джекки.
- Хватит! Он уже весь посинел.
Джесси. Помогите!
Гэли Гэй. А я перетянул! Я перетянул!
Полли. Вот видите? Что вы теперь скажете? Приходилось ли вам когда-нибудь встречаться с такой жестокостью? Но теперь эта противоестественная лживость получит по заслугам.

Шумные аплодисменты.
Дело в том, что ты ужасно заблуждался. Когда ты стал так жестоко тянуть, то доказал вовсе не то, что собирался доказывать, а доказал нечто прямо противоположное. А именно то, что ты никогда не мог быть ни сыном, ни дочерью этой многострадальной матери. Таким образом, ты сам вытянул правду на свет божий, Джекки Полл!
Солдаты. Ого!
- Браво!
- Возмутительно!
- Хороша семейка!
- Убирайся к чертям, Джекки, с тобой все кончено!
- Это надувательство.
- Не уступай, держись за правду, Джекки!
Полли. Итак, господа, я думаю, что этого достаточно. Таким образом, наше доподлинное, главное доказательство можно считать завершенным. Слушайте меня внимательно, господа. Очень прошу прислушаться ко мне и тех, кто вначале думал, что нужно скандалить, а также тех, кто поставил свои денежки на этого изрешеченного доказательствами слоненка, веря, что он не является убийцей. Слушайте все, этот слоненок - убийца! Этот слоненок, который вовсе не дочь своей почтенной матери, как он утверждал, а, напротив, сын, как я это доказал, но также и не сын, как вы сами в этом убедились, и вообще не дитя этой матери, которую он, в общем, убил, хотя она и стоит здесь у вас на глазах так, словно с ней ничего и не случилось, что, впрочем, вполне естественно, хотя и никогда и нигде еще не бывало, как я вам доказал, а вообще я доказываю все, а утверждаю еще больше, и тут уж меня не собьешь ничем, и я настаиваю на всем, что мне кажется, и доказываю даже то, что только кажется, почему и спрашиваю вас: разве что-нибудь может существовать без доказательства?

Аплодисменты становятся все более неистовыми.
Без доказательств человек вообще не человек, а обезьяна, как это уже доказал Дарвин, и где бы тогда был прогресс? И если ты еще хоть бровью поведешь, ты, жалкое ничтожество, ты, начиненный ложью слоненок, фальшивый до мозга костей, то я вообще докажу - что, впрочем, я сделаю при всех условиях, и это, пожалуй, самое главное во всем нашем деле, господа, - что этот слоненок вообще не слоненок, а в лучшем случае Джерайа Джип из Типерери.

Оглушительная овация.

Солдаты. Ура!
Гэли Гэй. Так не годится!
Полли. А почему не годится?
Гэли Гэй. Потому что это не по правилам. Возьми свои слова обратно.
Полли. Ведь ты убийца.
Гэли Гэй. Это неправда!
Полли. Ведь я же доказываю это, доказываю, доказываю.

Гэли Гэй, крякнув, набрасывается на банановое дерево. Подставка шатается
под его натиском.
(Падая.) Вот видите, вот видите!
Уриа. Ну теперь ты уже явный убийца. Полли (со стоном). И доказал это я.

Занавес

Уриа. Скорей, песню!
Четверо участников спектакля (поспешно выстраиваются перед занавесом и поют).

Эх и весело жилось нам в Уганде!
За семь центов получали кресло на веранде.
Там сражались в покер мы со старым тигром,
Эх, игра лихая, страсти, как в бою.
Шкуру президента мог у нас он выиграть,
Сам поставив шляпу ветхую свою.
Мирная луна сияла нам в Уганде!
Мы играли, пока утро осветило стол;
Ветер от росы размяк,
Поезд наш давно ушел.
Ну какой еще смельчак
Стал играть бы в покер так
С тигром, что надел пиджак?
За семь центов снявши кресло на веранде...

Солдаты. Уже конец? Ну нет, так получается чертовски несправедливо.
- Разве это хороший конец? Так нельзя кончать.
- Подымай опять занавес! Продолжайте играть!
Полли. Это что еще значит? Ведь у нас уже пьеса кончилась, больше текста нет! Будьте благоразумны, пьеса окончена.
Солдат. Это величайшее бесстыдство. Такого я никогда еще не видел. Это же чистейшей воды халтура! Это противоречит здравому смыслу!

Группа солдат решительно поднимается на сцену.

Солдаты. Мы требуем, чтобы нам вернули деньги за билеты. Либо завершайте пьесу про слоненка приличным концом, либо в две секунды выкладывайте все монеты сюда на стол, понимаешь ты, месяц Куч-Бихара?

Яростные протесты.

Полли. Позвольте, мы решительно возражаем; здесь была показана чистейшая правда.
Солдат. Боюсь, что это мы вам сейчас покажем чистейшую правду.
Полли. Все потому, что вы не понимаете искусства, не умеете себя прилично вести с деятелями искусства.
Солдат. Хватит болтать!
Гэли Гэй (после зловещей паузы). Я хотел бы, чтоб меня правильно поняли. Надеюсь, вы не сомневаетесь в том, что я готов защищать все показанное здесь.
Полли. Браво, начальник!
Гэли Гэй. Итак, чтоб все сразу было ясно - у меня есть предложение: тому чудаку, который особенно настойчиво требует деньги обратно, я предлагаю, не откладывая, провести со мной небольшой матч бокса на восемь раундов и в перчатках по четыре унции.
Солдаты. Не робей, Таунли!
- Утри хоботок этому слоненку!
Гэли Гэй. Ну что же, посмотрим; и, я надеюсь, тогда уж, дорогие мои, мы все увидим, правда ли то, что вам здесь показывали, и хороший ли это был спектакль или плохой.

Все уходят на боксерский матч.


далее: ПРИМЕЧАНИЯ >>
назад: XI <<

Бертольд Брехт. Что тот солдат, что этот
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   НОМЕР ВТОРОЙ
   НОМЕР ТРЕТИЙ
   НОМЕР ЧЕТВЕРТЫЙ
   НОМЕР ПЯТЫЙ
   XI
   ПРИЛОЖЕНИЕ
   ПРИМЕЧАНИЯ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация